Пятнистый - Валерий Камнев

Возвращаясь к оставленной туше, держу стрелу на тетиве. Если медведь отыщет тапира, то нападёт на любого, кого сочтёт конкурентом. Потому предосторожность не будет лишней.

Искра шагает рядом, неся корни, и то и дело бросает на меня задумчивые взгляды. Её, наверное, тянет поговорить, но на охотничьей тропе не ведут беседы. Я молча улыбаюсь Искре, и женщина радостно сверкает глазами.

Лёгкий звук достигает моих ушей. Он доносится оттуда, где мы оставили тапира. Какой-то деревянный стук, только едва слышный. Останавливаемся, и Искра сразу бросает ношу на тропинку.

Нужно обойти справа. Ведь там, впереди, точно возится какой-то зверь. Уступать ему добычу без боя не хочется, но надо выяснить, кто именно подобрал тушу.

Потому делаем большой круг, выходя на тропу далеко позади мёртвого тапира, и медленно возвращаемся, прислушиваясь к лесу.

Мы движемся очень осторожно. Я опасаюсь наткнуться на короткомордого или ещё кого-нибудь, равного ему по силе. Можно бы отступить, оставив тапира, но вдруг там просто парочка волков, некрупный медведь или ягуар. Мы очень устали за последнее время, и не хочется снова бродить в поисках добычи.

Мне кажется, что мы ошиблись. Никакого зверя подле тапира не видно. Но тут же от открытия перехватывает дыхание — в густых зарослях кустарника спрятался человек с копьём.

Слева от него — ещё один. Они обмениваются жестами. Всё ясно — охотники сделали засаду на тех, кто оставил добычу. Отступать нельзя. Они смогут выследить нас, если захотят. Избавиться от них сейчас гораздо удобнее, чем ожидать, когда они отыщут нашу стоянку.

Наверное, один из них чувствует направленный в спину взгляд. Охотник оборачивается, меняясь в лице, и я, не раздумывая, натягиваю лук.

Торопливо целю в смуглую неприкрытую грудь, но стрела ударяет в живот противника. Острый кремнёвый наконечник уходит глубоко внутрь, и охотник коротко вскрикивает, падая.

А вот его напарник уже спешит к нам. Он рослый и крепкий, с тяжёлым копьём в руках. Охотник бежит со всех ног, но стрела оказывается быстрее.

Человек вздрагивает, когда наконечник ударяет в грудь. Будь охотник опытнее, он возможно, сумел бы уклониться от выстрела. Но бегущий на нас отродясь не сталкивался с луком и не ожидал такой каверзы от никчёмной гнутой деревяшки.

Охотник хватается за древко. Он ранен, но не смертельно, и вторая стрела спешит исправить это.

Мужчина падает, роняя копьё. Он дёргает ногами, пытаясь подняться, но силы оставили тело. Подойдя ближе, Искра подбирает копьё, принадлежавшее раненому, и размашисто вбивает ему в горло. Кровь брызгает из артерии, и Искра, морщась, отходит от умирающего.

Второй ещё жив. Он держится за живот левой рукой, пытаясь зажать рану. В его правой руке кремнёвый нож, но он уже бесполезен. Я убью охотника не подходя вплотную.

Ему лет тридцать, может и больше. Не такой крупный, как убитый напарник, но жилистый и крепкий. Он глядит на меня с ненавистью и презрительно фыркает, рассмотрев Искру.

— Это охотники твоего племени? — спрашиваю у неё.

— Да, — нехотя отвечает женщина. — Только не из моего рода.

— Спроси, что они здесь делали и где ближайшие охотники?

— Я сам отвечу тебе, трус! — произносит раненый на языке моего племени. — Я, Чёрная Птица, великий охотник! А ты жалкий олений помёт! Трус, убивший Бегущего Медведя издалека! Давай, бросай в меня дротики! Я умру, как мужчина! А охотники нашего племени отомстят за мою смерть!

— Зачем мне тебя добивать? — наигранно усмехаюсь. — Рана глубокая. Ты будешь умирать медленно, помня о своих словах. Не хочешь отвечать, где остальные охотники? Так я сам знаю — близко никого нет, иначе бы ты их позвал. Вас двое — значит, пришли искать камень. Мне, может, и отомстят, но не скоро. А будешь оскорблять — сниму шкуру с твоей головы, и ты отправишься к предкам с великим позором.

— Снимай! — зло щурится охотник. — Я даже не дрогну!

— Сниму, — серьёзно отвечаю. — Только с мёртвого. Ни к чему зря мучить тебя.

Расспрашивать его дальше бессмысленно. Охотник упрям и не выдаст своих. По-настоящему пытать его мне не хочется.

— Изгнанная привела тебя на наши земли, — пренебрежительно кривится раненый. — Ты такой трус, что никто из настоящих женщин не захочет стать твоей! Только эта бесклювая ворона может лежать под тобой! — и охотник плюёт в сторону Искры.

От удара копьём он даже не заслоняется, принимая смерть с достоинством. Чёрная Птица был храбрым, но теперь мёртв.

— Интересно, откуда он знал наш язык? — произношу негромко, обращаясь к Искре.

— Мужчины нашего племени переходят горы, чтобы добыть себе женщин. Чем дальше они уходят, тем почётнее. Они воруют женщин у вашего племени, и иногда даже идут далеко на восход солнца, чтобы взять женщин у дальних племён. Наверное, он уже приходил на ваши земли. Может, одна из его жён принадлежала раньше к твоему племени, и он выучил новый язык.

— Зачем? — удивляюсь. — Он бы учил говорить её на своём, но не стал бы запоминать чужой.

— А может, их род принял кого-то из ваших охотников. Так иногда бывает. У нас в роду тоже был один из ваших.

— А как его звали?

— Раньше? Не знаю. Ведь принятый всегда берёт новое имя. У нас его называли Носящий Шатёр.

— Почему?

— Он был крепок, но глуп. Похож на настоящего Носящего Шатёр.

— Зверя?

— Да.

— А какой он?

— Такой! — женщина проделывает жесты руками, в которых нельзя и близко опознать животное. — Идёт с шатром на спине и прячется в него!

— Черепаха?

— Нет! Большой зверь!

Значит, какой-то вымерший броненосец. Когда-нибудь порасспрашиваю ещё, а пока собираемся оттащить убитых к речному берегу. Лучше спрятать их, чем оставить посреди тропы.

— Ты хотел снять волосы! — Искра кивает на мертвецов. — Это хорошая добыча!

Снимать скальпы я не собирался. Просто безуспешно пытался напугать раненого охотника. Мне не хочется таскать с собой содранную с чьей-то головы кожу. Хоть может она и даёт уважение.

— А ты думаешь, надо?

— Да! — выдыхает Искра. — Они были храбрые охотники! А ты их убил! Ваш вождь должен похвалить тебя!

— Но ведь я застрелил их из лука, а не убил в поединке.

— Ну и что?