Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

один конец. И хуже всего то, что таких как я на проекте десяток кандидатов, а останется всего двое. Основной и дублёр. Совсем как у советских космонавтов в далёком XX веке. Все уже прошли предварительный отбор. Оказывается, мне предложили участие в проекте «Янус» за набор определённых качеств. Это очень хорошая профессиональная память на лица, знание истории нужного периода, способность быстро адаптироваться, устойчивость к одиночеству и высокая психологическая стабильность. Всё это выяснилось и на предварительном этапе, и уже здесь в лаборатории. Меня мучали по-всякому, специально помещали в соответствующую виртуальную среду. Это была маленькая квартирка, где находились старинные книги и странный аппарат, транслирующий фильмы. Период Советского Союза, а это почти 150 лет тому назад, учитывая, что сейчас идёт 2119 год. И ни одного живого человека, я один и мне нужно прожить в этих странных условиях длительное время. ИИ внимательно контролировал мои реакции. Знаю, что некоторые кандидаты начали впадать в депрессию, стали разговаривать сами с собой и даже попросили прекратить эксперимент.

Вторым этапом стал тест на новую личность. Опять виртуальная реальность, в которой я нахожусь в чужом теле. Другое имя, другая семья и другие документы. Я уже не Алексей Воронцов, а неведомый Иван Петрович Сидоров. Чудом современных технологий я прожил в этом теле почти полгода, а в реале прошло всего три недели.

Третий этап — тест ложной миссии. Он очень важен, мне дали некое задание, а когда я выложился полностью, пытаясь его достичь, внезапно объявили, что миссия отменена. И я переориентирован на другую задачу. Первым стало желание всё бросить, еле удержался и продолжил.

Тогда меня вдруг вызвали к руководителю проекта и сообщили, что его закрывают, я чудом остался спокоен. Знать не судьба. Но, как выяснилось позже, это тоже был очередной этап испытаний и нас осталось трое.

Далее шло чисто профессиональное обучение. Опять погружали в виртуальную среду и с помощью стимуляции памяти погружали в различные ситуации. Прежде всего мне приходилось сталкиваться с чиновниками и простыми людьми в самых разнообразных ситуациях.

Это были очереди в магазине или вызов к участковому милиционеру, устройство на работу и прочее. То есть мне давали навыки социальной адаптации. Как поступать в разных ситуациях, как отвечать и реагировать на раздражители. Особо нас учили пользоваться примитивными старинными инструментами и приборами типа дискового телефона, дровяной печи и допотопного прибора для просмотра изображения, который называли телевизором. Я получил умения водить вручную автомашину и даже её ремонтировать. А также навыки оказания первой медицинской помощи с помочью доступных методов. Ну и до кучи способы выживания на природе, ориентирование и рыбалка, охота, а также работа со слесарным инструментом.

Особо много времени уделяли курсу распознавания людей и местности. Мне показывали улицу, магазин или завод, и я должен был за несколько секунд определить регион, социальный статус человека, его профессию и примерный доход семьи. Самое интересное, что как раз это мне удавалось легче всего. Сказалась профессиональная наблюдательность. Главным было не спалиться и не выдать в себе чужака. Я должен выжить в непривычных условиях.

Ну и наконец меня вызвали к начальству:

— Алексей, мы в общем-то определились с кандидатами. Вы пойдёте основным и у Вас будет дублёр. Так решила комиссия. Но Вам необходимо понять, что при переносе ваше собственное тело быстро погибнет в течении двух-трёх дней. А Вы можете не воскреснуть. Или попасть в тело ребёнка, или даже старой больной женщины. Мы, конечно, пытаемся выявить характеристики организма, более всего подходящие Вам. Но давайте будем реалистами. Шанс около 5%. Посмотрите на эту диаграмму.

И передо мной предстала временная шкала и на ней ярко-красным выделен участок 1976–1978 годы.

— Вон наше окно, Алексей. Мы относительно уверенны именно в этом промежутке, в котором канал более-менее устойчив.

— Почему?

Директор усмехнулся:

— Если бы мы точно знали почему, то получили бы половину Нобелевских премий текущего столетия.

Он увеличил изображение, и временная линия превратилась в сложную сеть светящихся нитей.

— Мы называем это плотностью исторических состояний. В районе 1977 года наблюдается максимум устойчивости канала. Наши лучшие умы продолжают спорить об этом, но наука не стоит на месте, и именно добровольцы могут практически продвинуть наши исследования.

— Я буду первый?

— Не совсем, двадцать третий. Но впервые мы наводимся на конкретного человека. Вернее, не на человека, а на отклик его реакций.

— Не понял.

— Ну, Вы можете представить два камертона. Ударяешь по одному — начинает звучать другой. Мы считаем, что сознание работает схожим образом.

— Вы ищете похожий мозг?

— Не мозг. Личность, — директор вывел следующее изображение, — каждый человек создаёт уникальный паттерн нейронных колебаний. После аварии у вас появился очень редкий спектр. Именно поэтому Вы вообще стали кандидатом.

— И что это значит?

— Только что где-то в 1977 году существует человек, чей паттерн достаточно близок к Вашему.

— Насколько близко?

— Где-то на 5%.

— Всего-то?

— Да, резонанс примерно в этих пределах.

— А остальные девяносто пять куда сбежали?

— Ну, это небытие. Канал просто схлопнется, но Вы при этом ничего не почувствуете.

— То есть у меня есть аж около 5%, что я выживу. А какая гарантия, что я попаду именно в того человека?

— Никакой, скорее наоборот, Вам достанется совершенно случайное тело.

— Интересно, получается или смерть, или возможное попадание в некого индивидуума во времена СССР.

— Да, но, если нам повезёт, мы будем пытаться держать с Вами связь. Для этого Вам будет внедрён маячок, так у нас называют квантовую метку сознания и мы будем пересылать Вам информационные пакеты. С вероятностью меньше 1% это получится.

— Тогда зачем вообще это делать?

— Потому что один процент лучше нуля.

Ночь я не спал, утром нужно дать окончательный ответ. А в голове крутится всякая хрень. Накануне приходила дочь и мне было невыносимо слушать её рыдания и пытаться казать бодрячком. Но отступать просто некуда, в последние дни я стал чувствовать, что моё время уходит.

Сначала вернулся звук.

Не голоса, не музыки, а размеренного тикания часов.

Тик… Так… Тик…так. Словно кто-то молоточком бил прямо внутри черепа.

Я поморщился и попытался открыть глаза. Получилось не очень здорово. Веки словно налились свинцом. Перед глазами возник мутный серый туман.

Попытавшись проморгаться, понял, что туман не уйдёт. Он лишь распался на расплывчатые пятна света и тени.

Неудача…

Это было первой мыслью, я попытался пошевелиться и тут же