Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

Сферага оглядел улицу. Выглядела она мирно. Узкая проезжая часть между тротуарами, потрескавшийся в выбоинах асфальт. Два ряда особнячков с облупленными желтыми стенами, казенными решетками на окнах и вывесками на воротах. Через кружевные решетки оград, отделявших палисадники от улицы, свешивались ветви неухоженных лип в клейких изумрудных листочках. Все это можно было при желании с равным успехом отнести к эпохе и двадцатых, и восьмидесятых. Вот разве что прохожие. По противоположному тротуару шел низкорослый мужчина с портфелей под мышкой. Иван Вольдемарович пригляделся: серая кепка, похожий на френч защитной зелени костюм, двуцветные — желто-коричневые — брюки-галифе и черные, надраенные ваксой сапоги. Вопль разочарования вырвался у бедного литератора. Конечно же, он в двадцатых. Ничего не изменилось. Чудовищный сон продолжается. Да и как он сразу не сообразил, ведь на дворе май! Май, а не декабрь!

Кот, испугавшись неожиданного резкого звука, вырвался у Сфераги из рук и припустил вверх по улице. Мужчина с портфелем напротив остановился, внимательно присмотрелся к странному субъекту в помятой одежде и решительно зашагал к нему навстречу.

— Вам помочь, товарищ? — участливо спросил он, заглядывая снизу вверх в явно больные глаза «товарища», по виду — свихнувшегося интеллигента.

— Да, — сказал Иван Вольдемарович, — будьте любезны, объясните мне, как пройти на Большую Никитскую?

— Пожалуйста, — с готовностью откликнулся участливый прохожий, — сейчас пройдете прямо и окажетесь на Садовом, там сядете на трамвай и на следующей же остановке сойдете... но вы уверены, что вам больше ничего не требуется?..

Вместо ответа Сферага поблагодарил любезного гражданина и быстрыми шагами отправился в указанном направлении. Очень скоро он действительно очутился на Садовом, бегом нагнал тронувшийся с места трамвай и вскочил на подножку, как не раз это делал в детстве. Завидев его, грозная тетка-кондукторша стала продираться сквозь плотно набитый пассажирами вагон, но застряла на полпути. Иван Вольдемарович услышал ее сдавленный крик: «Граждане, кто не оплатил проезд...» и тут же забыл о ней; его взгляд случайно упал на страницу журнала, который читал молодой человек в таких же, как у него — Сфераги — круглых очках в железной оправе. С первых же строчек стало понятно, что юноша читает «Черный свет» в грабительской редакции Ивана Вольдемаровича.

— Простите, товарищ, — почти просипел озадаченный литератор, — вы случайно не «Черный свет» читаете?

— Его самого, — охотно ответил молодой человек.

— И... и как, вам нравится?

— Еще бы! Здорово этот Сферага чехвостит белую сволочь!

— Благодарю...

«Боже мой, когда же они успели? Ведь я только вчера сдал рукопись, — с замиранием сердца думал Иван Вольдемарович, сойдя на своей остановке и переходя Кудринскую площадь, — чертовщина какая-то, так не бывает...»

«Бывает, — сказал кто-то прямо в голове у Сфераги, — если произведение очень нужное, если оно помогает трудящимся в борьбе с пережитками прошлого, с мелкобуржуазными настроениями, если оно лишает всякую бывшую сволочь каких бы то ни было иллюзий относительно собственной судьбы, если...»

«Заткнись», — мысленно рявкнул Иван Вольдемарович, и голос умолк.

— Ну, Раскольников, погоди! — сказал литератор вслух, и кулаки его угрожающе сжались.

3

Едва он показался на нижней лестничной площадке, как чуть было не оглох от шквала аплодисментов. Множество незнакомых ему людей стояли на модерновой лестнице, жались к стенам, выглядывали из дверей редакционных комнатушек и бешено, словно какому-нибудь знаменитому тенору, аплодировали Ивану Вольдемаровичу Сфераге.

— Замечательно! Гениально! Хлестко! Глубоко! — кричали пожилые и юные, седые и рыжеволосые, толстые и сложенные как полубоги сотрудники и сотрудницы многочисленных изданий, занимавших все три этажа дома на Большой Никитской, известного в Москве как средоточие литературной жизни. Ивана Вольдемаровича хлопали по плечам, жали ему руки, просили автограф, оставляли помадные отпечатки губ на щеках, предлагали сотрудничество, гонорары, путевки в Теберду, назначали деловые встречи и свидания, но он, не отвечая на рукопожатия, поцелуи и предложения, упорно пробивался наверх, туда, где, широко разинув объятия, ощерив зубы в ослепительной акульей улыбке, стоял сам Рудольф Романович Раскольников.

— Что все это значит?! — выкрикнул Сферага.

— Глория мунди, Иван Вольдемарович, — ответил редактор, — и никакого сик транзит.

— Как вы это проделали, ведь договор был подписан только вчера? — Сферага с трудом поборол желание немедля взять Раскольникова за лацканы. — Почему мне не показали гранок? Что за самоуправство!

— Тише, Иван Вольдемарович, — увещевал его убийца старухи-процентщицы и сестры ее, кроткой Лизаветы, — не будем выяснять это на людях. Прошу вас в мой кабинет. Ада Натановна...

— Ада... — Сферага густо покраснел.

— Не волнуйтесь, уважаемый Иван Вольдемарович, с Адой Натановной ничего не случилось. Просто я вызвал ее рано утром, чтобы просмотреть гранки вашего романа. У подъезда уже дежурила машина из типографии, она-то и отвезла выправленную Адой Натановной верстку, а после доставила часть тиража к нам в редакцию. Желаете взглянуть? — произнося это. Рудольф Романович мягкими толчками продвигал растерявшегося Сферагу к своему кабинету.

— А все эти люди, — без прежнего энтузиазма продолжал Иван Вольдемарович, — неужели они успели прочесть и всем им одинаково понравилось'?

— Чему вы удивляетесь, милейший? Ведь роман написан легким пером, читается на одном дыхании, да тут двух мнений и быть не может — ваше произведение гениально!

Захлопнутая дверь отрезала их от бурного моря положительных эмоций искренних поклонников писательского таланта товарища Сфераги. У открытого в солнечный майский полдень окна стояла обольстительная Ада, а рядом с ней на подоконнике возлежал Магистр, блаженно мурлыкая под меланхолично поглаживающей его дивный хребет рукой. Иван Вольдемарович, завидев эту парочку, сам чуть было не замурлыкал. По его взмокшей от ярости и бега спине пробежала волна сладкой дрожи.

— Ну вот, — сказал Раскольников, понимающе ухмыляясь, — теперь мы можем в полной тишине, так сказать, под сенью струй, мирно обсудить наши проблемы. Ада Натановна, милочка, соблаговолите принести нам с Иваном Вольдемаровичем коньячку и все, что в таких случаях полагается. Да, и напомните в бухгалтерии, что товарищу Сфераге надобно выплатить остальные причитающиеся ему по договору деньги.

Ада Натановна исказила мраморное лицо жемчужной улыбкой и выскользнула из кабинета, обдав сразу забывшего обо всем Сферагу пряным запахом чудных смоляных кудрей. Оставшись с беспокойным автором наедине, редактор вручил ему голубую книжку журнала. Иван Вольдемарович машинально взял ее и рассеянно перелистал.

— Неужели вам не любопытно? — искренне удивился Раскольников.

— Видел уже,