Юрий Валин - Львы города Лемберга
Мелькнула зала: пани Тимкевич так и сидела за столом. Меж игрушечных чашек стояла открытая шкатулка, в ней какие-то письма, ленточки, револьверчик крошечный...
Не, ну бывают же такие дуры-бабы...
В квартиру уже ломились - словно молотом в дверь кто-то бухал...
Микола прорвался на застекленный балкон - поддалась фрамуга, сволочь, наконец... Пробежали по проходу, густо уставленному фикусами и геранями. Малое отродье Тимкевичей скулило всё громче...
- Сюда! - Олена указала на приподнятую раму - за ней тянулись железные перила, за ними спуск на крышу пристройки...
Микола поднатужился, вырвал задвижки с подгнившим "мясом", мигом соскочил вниз.
- Прими, малю, - Олена совала малую девку.
- Да куда вам по крышам? Небось вас и так пожалеют, - Микола, стараясь не греметь сапогами по жести, побежал от балкона. Вслед ругалась придурюватая Олена, но Грабчак не оборачивался. Ну, шо тупой девке объяснять? Громыхать и визжать начнут, да и поскользнуться-свалиться, не дай бог, сподобятся...
Пожарная лестница во двор торчала рядом, но Гробчак-то был не так прост - во дворе ждать, ох, как могут. Полонезская кровь, она, ох, и коварна... Бывший шутце пробежал до брандмауэра соседнего дома - по краю глухой стены тянулись скобы - жутко, но жить захочешь, взберешься...
Взлетая по ржавым скобам, Грабчак слышал крики из окон, потом захлопали едва слышные револьверные выстрелы...
...Хранила счастливая звезда Миколу - крыша, еще крыша, меж труб протиснулся, никто не видел, дальше, еще дальше...
...Удача изменила, когда уже спускался - обломился прут, за который второпях ухватился дивизионник Грабчак. Видать, шляхта лестницу строила, а то и австрияки - они ж разве сделают на совесть?
...Рухнул Микола на пристройку подвальную, прогнул гузном жесть, скатился как по горке и крепко приложился боком. Сгоряча вскочил, к воротам кинулся - решетка заперта...
Как плененный тигр тряс Микола Грабчак кованые завитки решетки. Всё, конец! Опомнился, назад, во двор метнулся - спрятаться, отсидеться. Левой ноги не чуял - всю ляжку отбил - как граната в кармане кость не сломала, то уму недоступно. Запрыгал на одной ноге к дворовым сараям, ища укрытие. Нет, не взяли еще! Только суньтесь!...
***
Окраина Львова
6:25
...- Живописно, вот только соваться туда не хочется, - Катрин смотрела вниз - дорога здесь спускалась с холма, бронетранспортер катил осторожно, впереди виднелись по-настоящему городские дома, крыши железные и черепичные.
- А вы, товарищ Катя, и не высовывайтесь, - попросил пулеметчик. - Не ровен час, снайпер стрельнет, а вас велено в живости и целости доставить - переводчиков у нас мало.
Мезина не спорила, опустилась под защиту пусть легко, но все же бронированного борта.
- Спокойно пока идем, - заметил Женька.
- Тут город такой, специфический, - проворчала Катрин. - По-европейски тактичный и пакостный: в лицо гостям вежливо улыбается, в спину плюет и немножко стреляет.
- Преувеличиваешь. Город сложной судьбы, с комплексами и психами, но большинство горожан - обычные люди. Они же не виноваты, что через них все ходят.
Мезина промолчала. Держала старший сержант между колен самозарядку и о чем-то своем думала.
Колонна продвигалась медленно, но без сложностей. Впереди временами вспыхивала стрельба - танки и мотострелки вошедшей в город еще ночью бригады сбивали немецкие заслоны. Но среди лязга гусениц по булыжнику и урчания двигателей машин Спецотряда та стрельба едва угадывалась. Правда, теперь двигалась колонна еще медленнее: две головные "тридцатьчетверки" ползли по разным сторонам узковатой улице, чуть развернув башни - орудия смотрели на окна домов противоположной стороны, туда же вглядывались автоматчики десанта. Следующий танк присматривал, соответственно, за иной стороной. За танками катил верткий БА-64, воинственно вращал башенкой с единственным пулеметиком. Дальше грузовики, тягач, бронетранспортеры и "виллисы"... Замыкали колонну зенитная установка и танк с десантом.
Все шло спокойно, хотя и медлительно. Женька смотрел над бортом: проплывали стены старых домов, плотно закрытые пыльные окна, забавная вывеска аптеки... Переулок с горбатой мостовой...
- Сейчас, - выдохнула Катрин.
Земляков успел обернуться, увидеть ее побледневшее лицо. По броне хлестнула очередь...
-------------------------
Бой был скоротечен: по колонне открыли огонь из переулка - слегка досталось переводческому бэтеру, но основной огонь был сосредоточен по шедшему следом "виллису" - наверное, немцы посчитали его командирской машиной. 20-миллиметровые снаряды разворотили джипу капот, автоматные и пулеметные строчки исчеркали кузов - машина, чуть развернувшись к тротуару, замерла, водитель и сержант-автоматчик лежали на сидениях... Колонна ответила через секунду: ссыпались с "тридцатьчетверки" автоматчики, танк дернулся вперед, прикрывая броней подбитый "виллис", развернул башню ... Но первой врезала по переулку ЗСУ - счетверенный "браунинг" зашкворчал всеми стволами - немецкий бронетранспортер с 20-миллиметровым автоматом мгновенно спрятался. "Тридцатьчетверка" с некоторым опозданием всадила снаряд в угол дома, прикрывшего шустрый "Ганомаг"[1]. Громыхнуло, поднялось облако дыма. Из окна дома поближе еще тарахтел немецкий шмайсер - по нему застрочили наши автоматчики, начала задирать орудие "тридцатьчетверка", но прежде успела зенитка. Вихрь тяжелых пуль - дождь осколков стекол и кирпичной крошки... Мигом стало тихо, только красное облако затянуло исклеванную стену дома.
- Солидно, - сказала Катрин. - Давай-ка, Земляков...
- Ага, - Женька уже переваливался через борт бэтера.
Шмякнулся неуклюже - бронежилет вроде бы пытался пораньше хозяина приземлиться, а руки-ноги, автомат и все остальное малость не успевали. Катька была уже впереди, у самого джипа. Тут же возникли и автоматчики-десантники. Разобрались живо: убитого сержанта - на броню танка, раненого водителя/шофера в "Скаут". Запрыгнули сами - в бронетранспортере сразу стало тесно. Машина поползла вперед, оказавшийся в "Скауте" санинструктор, солидный с рыжими усами, смахивающими на обувную щетку, разрывал пакет первой помощи и ворчал:
- Вот куды поперек батьки? Тут кто медицина? Я - медицина! Слухать меня надо...
Катерина поддакивала, раненый постанывал - у него было прострелено плечо и в двух местах задета нога. Совместно оказали помощь - Земляков был на подхвате - поддерживал поврежденную ногу водителя, доставал нож, открывал флягу...
- Жить будет, - сообщил санинструктор.
Бинты под лохмотьями разрезанной гимнастерки и шаровар, напитывались алым, раненый застонал:
-- Врешь ведь. Помру, наверное.