Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— Не рванёт, — напророчествовал Громов. — Первым делом сядет на телефон. Время вечернее, покровители не на службе. Кому сможет — наберёт домой. А вот потом прикатит сюда, иначе первый секретарь не простит ему, что Кваша не примчался на выручку.

От дачи показаний Зябликов, естественно, отказался.

— Это вы ещё будете давать показания по поводу ваших беззаконий!

Айварс отметил в протоколах отказ от показаний и подписей, а также, хоть Уголовно-процессуальный кодекс этого не требует, пометил, что действия совершены в присутствии понятых, обе бабульки охотно подтвердили, заработав яростный взгляд партийца: с вами ещё разберусь.

Потом началось самое интересное. Семёнов нашёл пачку денег — 42 тысячи рублей, изъял их, а также отобрал золотые украшения жены первого секретаря, наверно, тоже на приличную сумму. Забрал ключи и техпаспорт от их «волги» после того, как Ловкнис объявил о наложении ареста на имущество для возмещения ущербу государству.

Именно конфискация золота дала наибольший эффект. Зябликов просто голову в плечи втянул под гневным взором дражайшей половины, яркой и полной дамы южного типа.

— Не волнуйтесь. Если он докажет комиссии ЦК КПСС, что ювелирные изделия приобретены законно в магазине и за его зарплату, всё будет возвращено, — пообещал Громов, сделав над собой неимоверное усилие, чтоб убрать из голоса глумливые нотки, в переводе на общепонятный: попрощайтесь с ними навсегда. После чего поднял телефонную трубку и набрал по межгороду дежурного по прокуратуре СССР, продиктовав информацию, что в Нежине выявлено хищение государственного и общественного имущества в особо крупном размере, совершённое при участии первого секретаря райкома партии, присвоившего часть похищенного. Положил трубку и добавил: — Можно считать, бывшего первого секретаря и бывшего коммуниста. Москва оповещена, поезд ушёл. Звоните куда хотите, никто, не потерявший инстинкт самосохранения, за вас не вступится.

Нашёлся. Когда группа закончила, и вышли на улицу, на которую быстро опускалась ночь, а Громов рассчитывал ехать к РОВД, местная милиция пожаловала сама. Сцена развивалась как в голливудских боевиках.

— Мы — оперативно-следственная группа Прокуратуры СССР, — орал Громов, удерживая правой рукой пистолет, направленный в ментов, в левой — раскрытое удостоверение.

Справа, столь же открытый, стоял Леонид, тоже с «макаровым» наизготовку, а внутри холодно-холодно. Семёнов с автоматом Калашникова и с тройкой своих, все тоже с автоматами, заняли позицию за «волгой».

— Это самозванцы! Удостоверения фальшивые! — орал милицейский подполковник, благоразумно спрятавшийся за своими, те стояли полукругом с табельными ПМ, кто в форме, кто по гражданке, человек 12–14, никто автомат не захватил. — Взять их всех! При сопротивлении стрелять!

И тут в килл-зону, где запросто получить пулю от чужих, а в горячке боя и от своих, вышел Айварс, тоже с раскрытым удостоверением на вытянутой руке.

— Я без оружия. Посмот-трите моё удостоверение. Я — след-дователь Прокуратуры СССР Айварс Ловкнис. Если откроете огонь, наши автомат-чики тоже будут стрелять и положат вас всех. А если кто выж-живет, расстреляют позже за нападение на прокурорских при исполнении.

Он подошёл вплотную и, словно не замечая пистолетные стволы, начал тыкать корку каждому украинскому милиционеру в пятак.

Первым сдался пожилой капитан.

— Дюже подобная на настоящую. Треба було б разобраться, товарищ подполковник.

Он сунул ПМ в кобуру, его совету последовали другие. Расступились, Кваша оказался перед московскими, не прикрытый живым щитом. Грохнуть бы его… Но Громов жестом дал команду опустить стволы, свой пистолет сунул в кобуру и шагнул к начальнику милиции.

— Товарищ подполковник! Хорошо, что недоразумение прояснилось. В МВД СССР из нескольких источников поступила информация, что в условиях стихийного бедствия из-за градобития в Нежине совершено циничное преступление: под прикрытием первого секретаря райкома КПСС похищено стекло, отправленное пострадавшим из особого резерва Гоплана и Совмина СССР, причём гражданин Зябликов лично присвоил себе существенную часть. К сожалению, есть претензии и к вам — в недостаточном контроле за личным составом РОВД. Старшина Горилый и сержант Иванов из Нежинского РОВД лично стерегли вагоны с остатками краденого стекла, реализуя гражданам. Выручка изъята, оба задержаны. Предлагаю доставить их в РОВД и произвести неотложные следственные действия. Оба находятся в нашем РАФике, у вагонов выставлена наша охрана, они опечатаны. Да, и необходимо пристроить ГАЗ-69 с ворованным для Зябликова стеклом на хранение в ночь, завтра всё, что соберём, в том числе вывезенное шофёром Зябликова ранее, передадим грузополучателю, указанному в железнодорожной накладной, её копия наверняка имеется на станции. Или и у отправителя запросить. Поможете?

Говорил он долго, очень забавно было наблюдать за реакцией милиционеров райотдела. В разной степени выразительности на физиономиях проступило: «трах твою мать», все прекрасно понимали, кто автор и руководитель стекольной аферы, возможно — не единственной подобной, наверняка чуть ли ни у каждого стекло в окошке заменено из краденого груза. А спецгруппа Прокуратуры СССР — не хрен собачий, потому что угроза звонка «большим людям» в Чернигове и даже в Киеве их, московских, мягко говоря, не испугает.

Понимал и Громов — раз с предупреждения со станции и до приезда местной милицейской самодеятельности прошло около двух часов, вон уже темнота сгустилась, Кваша наверняка до скрипа наворачивал телефонный диск и плакался «допоможи», но ничего не добился и решился на авантюрно-крайнюю меру, едва не вылившуюся в перестрелку.

— Добре, — согласился подполковник, ничего больше ему не оставалось. — Идемо.

Перебрались к зданию РОВД. Оперативный дежурный несколько охренел, увидев, как относительно небольшое пространство перед стеклом его кабинки заполонилось вооружёнными людьми, и это в 12-м часу ночи. Айварс моментально сунулся к нему, показал удостоверение и потребовал КУП — книгу учёта заявлений о преступлениях. Когда лейтенант вопросительно глянул на начальника, пытаясь через плечо латыша рассмотреть реакцию на лице, Ловкнис пригрозил, что иначе оформит изъятие протоколом выемки и заберёт КУП силой.

Поскольку существовало постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, в КУП имелось отражение — запись об обращении начальника станции и отметка о крайне скоротечном, за три дня, появлении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

— Так у вас всё в порядке, по закону! — делано восхитился Громов. — Товарищ Кваша, могу я немедленно увидеть отказной материал?

— Немедленно не получится… — начал подполковник и, видимо, выдумал бы какой-то удобоваримый ответ, но его опередил очень молодой опер, желавший помочь.

— Не получится, потому что я сдал отказные материалы в прокуратуру.

«Ты — долботрах конченый!» — читалось в глазах Кваши, но было поздно, слово вылетело и очень кстати.

— Товарищ дежурный! У вас наверняка