Рождение Колосса - Денис Старый

Наниа осталась стоять на краю утеса, вглядываясь в озаренную сполохами пожаров темноту джунглей. Она холодно и рационально понимала, что может прямо сейчас сбежать. Она точно знала, где в тайной бухте спрятаны легкие быстроходные каноэ с балансирами, чтобы успеть переправиться на другой остров и там, в безопасности, начать новую жизнь.

Девушка прекрасно осознавала, насколько ценным ресурсом она является для любого вождя с соседних островов Оаху или Мауи. Ведь в ее жилах течет чистейшая кровь правителей, мана тех, кто издревле имел больше всего священных прав на эти земли. И если она выйдет замуж за кого-нибудь из знатных родов другого острова, этот род автоматически получит легитимное право претендовать на весь остров Кауаи.

Но могла ли она бросить своих?

Внизу кипела бойня. Не узнать в нападавших главных соперников за лидерство на острове было просто невозможно. Воины племени Тукуау обрядились в плотные накидки из серых перьев — в таком облачении в ночи, под сенью деревьев, человек практически сливался с тенями и переставал быть видимым. Но была в них и еще одна пугающая деталь: каждый из воинов напавшего племени сражался со свежим, кровоточащим надрезом у запястья. Так они сами себе пустили кровь в качестве жертвы. Ибо они осмелились начать войну во время священного сезона Макахики — времени царствования бога плодородия Лоно, когда проливать кровь ради бога войны Ку строжайше запрещалось табу.

— Своим подлым нападением вы разгневали богов! Вы нарушили табу, и вы все будете мертвы! Прокляты и мертвы! — яростно ревел раненный в ногу вождь племени, отбиваясь от наседающих врагов тяжелой деревянной палицей.

Хмель с него сошел с первым же предсмертным криком, который донесся от большого костра, куда бесшумно пришли убивать нарушители всех законов божественного мироустройства и человеческого гостеприимства.

Однако эти грозные слова вождя не достигали ушей и уж точно не оседали страхом в сердцах тех, кто пришел сегодня вырезать их род. Жрецы племени Тукуау убедили своих воинов в том, что ради выживания они теперь вне старых законов, что боги всё равно на их стороне. И нападавшие верили в это, опьяненные первой кровью. Неожиданное ночное нападение практически моментально перевернуло расклад сил с ног на голову. Племя, которое еще вчера считалось слабым и уже практически покорилось более сильному соседу, доказало, что может вот так подло напасть из темноты и в одночасье стать абсолютным гегемоном на острове.

Где-то в центре поселения Нему, старший сын вождя, бился как одержимый духами предков — один за троих, а то и за десятерых воинов. Порой случалось так, что он, уворачиваясь от ударов, на лету выхватывал копье из рук павших соплеменников и тут же метал его во врага. И каждое его копье безошибочно настигало свою цель, пробивая серые перья. В ту страшную ночь не было более удачливого, яростного и сильного воина по обе стороны противоборствующих сторон.

Наниа так и не сделала шаг к спасительным лодкам. Издав гортанный боевой клич, она бросилась вниз.

Очень скоро дочь вождя присоединилась к этой кровавой бойне. Скользнув в спасительную тень горящей хижины, она, используя свой ритуальный нож из остро заточенного вулканического стекла обсидиана, смогла бесшумно подкрасться со спины сразу к двум увлекшимся боем воинам противника. Молниеносным, отработанным движением она обоим перерезала сонные артерии, оставляя захватчиков умирать и булькать в собственной крови на истоптанной земле.

Не теряя ни секунды, она забрала их длинные копья. Да, по старым традициям считалось, что женщинам не суждено метать копья так сильно и точно, как это умеют делать мужчины. Но Наниа была не из простых. Такой девушки было не сыскать на всех других островах архипелага.

Втайне от жрецов она годами упорно тренировалась наравне с братом, и в учебных схватках нередко побеждала лучших мужчин. Возможно, именно поэтому она так быстро охладевала к тем традиционным брачным пляскам, ритуальным хвастовствам и игрищам, которые совершал любой мужчина племени, желающий заполучить ее в жены. Ей нужен был равный по силе, а не просто кривляющийся танцор.

— Вжух! — тяжелое копье, пущенное, казалось бы, хрупкими девичьими руками, со страшной силой впилось точно между лопаток одного из врагов, пробив грудную клетку насквозь.

Воин захрипел и рухнул лицом в костер, но на его место тут же выскочили двое других. Врагов было много, слишком много, чтобы иметь хоть какие-то реальные шансы побороться за родную деревню. Накануне немало лучших мужчин племени ушли в дозоры и соседние поселения, оставив столицу уязвимой. И те первые, самые важные секунды, когда вероломные, подлые захватчики только начали эту ночную бойню, навсегда остались за врагом.

Они не просто мгновенно сравнялись в численности с уцелевшими защитниками, но стали многократно превосходить их. В деревню непрерывным потоком вливались десятки мужчин, пришедших с одной целью: убивать конкурентов и забирать их женщин. Хотя нет, иллюзий строить не стоило: они будут убивать и большинство женщин, оставляя в живых лишь самых молодых, привлекательных и, что немаловажно, физически крепких, но не прожорливых.

С продовольствием на острове Кауаи в последние годы становилось всё хуже и хуже. Затяжная война не оставляла людям никакой возможности спокойно заниматься вопросами снабжения, рыбной ловлей, выращиванием таро, строительством и всем тем, что необходимо для мирного существования. Все, абсолютно все ресурсы племен уходили в топку войны. Так что прокормиться вдоволь могло только одно многочисленное племя. И теперь шла борьба за то, кто именно.

Вскоре почти полторы сотни свирепых мужчин, которых привел вождь враждебного племени Тукуау, плотной стеной выстроились напротив жалкой горстки уцелевших защитников. За спинами этих израненных воинов в ужасе жались друг к другу плачущие женщины и дети. Это была лишь малая часть жителей — в большой деревне уже вовсю гуляла безжалостная коса смерти, именем кровожадных богов забирающая десятки жизней под треск горящих хижин.

Наниа оказалась немного в стороне от этой последней линии обороны. Она укрылась в густых зарослях папоротника у ручья. И оттуда она увидела, как вперед вышел сам могучий вождь враждебного племени — отец ее «жениха». Поиграв мускулами, он неожиданно вскинул руки и невероятным по силе броском запустил сразу два длинных копья одновременно.

Одно из них со страшным хрустом впилось прямо в широкую грудь отца Наниа. Великий вождь пошатнулся, выронил палицу и рухнул на колени, глядя на торчащее из груди древко. Девушка не выдержала и отчаянно вскрикнула.

Этот крик словно стал сигналом. Тут же началась финальная резня. Но Нему, ее брат, ведомый глубинными родственными чувствами, а может,