Служба продолжается - Вильгельм

— Забуду к ужину. Спите.

Он закрыл глаза.

На этот раз белая вспышка появилась, но не задержалась. За ней пришёл холодный берег, затем тепло в руке, где исчезала старая ткань. Миры наложились друг на друга: запах африканской пыли, соль Белого моря, йод, гречневая каша, мокрая форма.

Андрей уснул прежде, чем успел решить, какой из них настоящий.

Разбудили его в половине четвёртого. Анна спросила имя, дату, место и три новых слова. Он ответил. Температура поднялась до тридцати семи и восьми, давление снизилось. Ему дали бульон и заставили пройти до окна и обратно. Нога болела меньше, но после десяти шагов появилось дрожание в мышцах.

Вечером Бельская вернулась с двумя книгами и ещё одним человеком — сухим пожилым флотским священником в чёрной рясе под шинелью. На груди у него висел крест, на рукаве — красная санитарная повязка.

— Отец Иоанн Лунин, — представился он. — Не для исповеди. Я служил санитаром и умею держать человека, если доктор снова решит его мучить.

— Не понадобится, — сказал Андрей.

— Все так говорят, — ответил священник словами Седых.

Бельская положила книги на тумбу. Это были медицинский атлас каналов и тонкая брошюра «Памятка начинающему практику».

— Читать будете только со мной, — сказала она. — Самостоятельно ничего не повторять. Даже дыхание из первого упражнения.

— Дышать тоже по разрешению?

— Вам — желательно.

Отец Иоанн сел в углу и принялся чинить ремень своей сумки. Его присутствие оказалось не духовным, а заземляющим: обычный сильный мужчина с шилом и суровой ниткой, не смотревший на Андрея как на чудо.

Бельская раскрыла атлас. На цветной вкладке был изображён человеческий силуэт, пронизанный двумя сетями. Внутренняя шла вдоль позвоночника, крупных мышц и суставов. Внешняя расходилась к ладоням, глазам, груди, вискам. Под рисунком помещались десятки обозначений.

— Это условная карта, — объяснила она. — Каналы не являются отдельными трубками, которые можно вырезать. Это устойчивые пути передачи энергии через комплекс тканей. Они связаны с нервами, сосудами, межклеточной средой, но не совпадают ни с одной системой полностью.

— Как электрический ток идёт по цепи, хотя цепь состоит из разных материалов.

— Приблизительно. Только организм одновременно проводник, преобразователь и схема управления.

— Откуда мана берётся?

— Из окружающего фона, из накопителей, иногда из потоковых зон. Тело принимает нейтральную энергию и преобразует её. После работы она становится теплом, движением, изменением ткани. Из ничего ничего не возникает.

— Уже лучше, чем сказка.

— Магия не обязана быть сказкой только потому, что вы её не изучали.

Она перевернула страницу. На следующем рисунке внутренний контур бойца был выделен красным.

— У вас пробная реакция в первую очередь пошла сюда. Позвоночник, плечевой пояс, ведущая рука, ноги. Она повторяет многолетнюю двигательную подготовку. Тело использует готовые нервные шаблоны.

— Поэтому правая сторона сильнее?

— Поэтому рисунок чётче там, где движения доведены до автоматизма. Но возле старых повреждений он либо огибает ткани, либо пытается пройти прямо сквозь рубец. Это опасно.

— А второй путь?

Бельская показала внешнюю сеть.

— Пока едва заметен. Он появился при контакте с диагностическим полем. Возможно, это просто временная ответная реакция.

— Вы не верите.

— Я не знаю.

— Выглядите так, будто хотите проверить.

— Очень хочу. Поэтому проверять нельзя.

Отец Иоанн, не поднимая головы от ремня, сказал:

— Редкая победа врача над учёным в одном теле.

— Вам зачем рассказали? — спросил Андрей.

— Мне ничего не рассказывали. Елизавета Михайловна попросила присутствовать, потому что мои техники почти не взаимодействуют с обычными каналами и я замечу внешнее духовное воздействие.

— Одержимость проверяете?

— В том числе.

— И как?

Священник наконец посмотрел на него.

— Пока вы выглядите как усталый человек, которому очень не нравится быть объектом разговора. Бесы обычно тщеславнее.

— Обнадёжили.

Отец Иоанн улыбнулся и вернулся к ремню.

Бельская провела ещё одну пробу, на этот раз через сосудистую пластину и с половинной силой. Андрей ощущал только тепло. Внутренняя линия откликнулась, но не продолжила расти. Внешняя появилась на один удар сердца и исчезла.

— Достаточно, — сказала доктор.

— А вывод?

— Вы действительно начинаете адаптацию. Скорость выше ожидаемой. До утра никаких нагрузок, разговоров больше часа и резких воздействий. Завтра повторим обычную сосудистую карту без подачи маны.

— А если адаптация продолжится сама?

— Продолжится. Медленно. Фон на базе невысокий.

— За воротами высокий?

Отец Иоанн перестал протягивать нить.

— В некоторых местах, — ответила Бельская. — Особенно у северной зоны, которую называют Белой бороздой. Вам туда нельзя.

— Я туда и не собирался.

— Запомню эти слова.

Она закрыла атлас.

— И ещё. Никаких демонстраций караулу, офицерам, инженерам и особенно молодым магам, которые захотят проверить, «пустой» ли вы. Никаких попыток почувствовать поток. Никакого героизма.

— Последний пункт слишком общий.

— Я расширю при необходимости.

Когда они ушли, в палате стемнело. Молочная лампа под потолком зажглась ярче. За окном по причалам двигались синие и янтарные огни. Дирижабль вернулся с севера, описал круг и сел где-то за мастерскими.

Андрей раскрыл «Памятку начинающему практику» на первой странице, не выполняя упражнений.

Крупным шрифтом было напечатано:

«Начинающий способен попробовать всё. Один раз».

Ниже шло описание переразгона: разрыв каналов, внутреннее кровотечение, ожог нервной ткани, остановка сердца. Иллюстраций не было. Видимо, автор счёл слов достаточно.

Андрей закрыл книгу.

В Африке он потерял людей, потому что не хватило времени, боеприпасов и транспорта. Здесь внутри него появлялось неизвестное средство, обещавшее однажды дать больше силы. Такое обещание было знакомо. Любое новое оружие сначала убеждало человека, что теперь цена станет меньше.

Бельская говорила обратное.

Он провёл пальцем по изменившемуся рубцу. Кожа оставалась тёплой.

Магия существовала. Цена тоже.

Ночью цена напомнила о себе жаром.

Андрей проснулся оттого, что простыня стала мокрой, а в груди снова тянулась горячая нить. На этот раз её никто не создавал прибором. Она шла сама: от позвоночника к плечам, вниз по рукам, затем возвращалась к старой ране на боку. Мышцы мелко дрожали. За окном светились причалы, часы на стене показывали четверть третьего.

Он нажал кнопку вызова.

Анна Павловна пришла почти сразу, уже без передника, в накинутом поверх платья халате. Следом вошёл матрос-санитар с тазом.

— Температура? — спросил Андрей.

— Сначала измерим.

Термометр показал тридцать восемь и девять. Пульс — сто двенадцать. Анна послала санитара за Бельской, раскрыла одеяло и положила холодную пластину на грудь. От неё по коже разошлась прохлада.

— Не обезболивайте голову, — сказал Андрей.

— Почему?

— Хочу понимать, если симптомы изменятся.

— Разумно. Но жар снижать будем.

Бельская появилась через десять минут с распущенными волосами, заплетёнными на ходу в толстую косу. На ногах у неё были мужские сапоги, халат застёгнут не на все пуговицы. Сон исчез с