Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Это на самом деле так, я здесь не был с самого начала. Тогда, возможно, гражданин ГДР остался бы жив, — с грустью в голосе подтверждаю я.

— Да, но теперь все обстоит так, как уже случилось. Хорошо, что вы сейчас приехали, а не остались в представительстве, — говорит Лоренц. — Мой начальник уже устал вас ждать и заметно нервничает. Когда он нервничает, приходится торопиться и нам тоже. От постоянной спешки работа перестает приносить удовлетворение.

— Что хочет Кранц? — спрашиваю я.

— Разумеется, всего лишь серьезный текст, в котором он предупреждал всех заранее, а вы испортили операцию после его предупреждения, — устало улыбается Лоренц.

Он снимает шляпу и стряхивает с полей цементную крошку.

— Он предупреждал? — не верю я в настолько наглую ерунду.

— Сегодня утром утверждает, что предупреждал, — невозмутимо отвечает Лоренц.

Лоренц берёт у сотрудника планшет, на котором красным карандашом отмечен маршрут ликвидатора от коллектора до ворот. Мой и Ковальчука путь идёт рядом синей линией и дважды пересекает его.

— Кто рисовал синюю? — интересно мне.

— Следователь по показаниям жильцов и рабочих. В трёх местах вас видели. Один свидетель утверждает, что вы были с оружием. Второй видел, как вы стреляли в ликвидатора из оружия. Третий находился в прачечной и различил только выстрелы с вашей стороны.

«Видел один немец, это точно, сторож говорить бы не стал. Выстрелы различила фрау Шольц, наверно», — понимаю я.

— В открытом протоколе Соболев останется инженером, который показал сотрудникам короткий путь и помог вывести людей из здания. Оружия у него не было. Оперативных задач тоже, — сразу произношу я.

— А в закрытом? — улыбается Лоренц. — В закрытом мы можем называть вещи точнее. Фамилии Соболева в немецком экземпляре не будет. И так?

Настоящую мою фамилию он произносит негромко, убедившись, что двое сотрудников стоят достаточно далеко и заняты стеной.

— Курт Крамер, — говорю я. — Сорок два года. Иностранный легион, потом силовая работа у людей Гелена. Эвакуация, зачистка свидетелей. Биндер назвал его перед смертью, видел один раз раньше. Где-то у Инге.

Лоренц не записывает. Он умеет не шевелиться в тех местах разговора, где другой человек ждёт реакции.

— Биндер успел сообщить возраст и биографию?

— Он знал только имя. Остальное проверили ночью.

— Быстро, — замечает Лоренц.

— У нас тоже есть телефоны, — усмехаюсь я сам.

— Как быть со свидетелями? — теперь спрашиваю я.

— Наш гражданин видел мужчину в сером плаще. Вчера он был уверен, что это вы. Сегодня вспомнит, что мужчина был выше и в очках. Завтра, если Кранц займётся им лично, он вспомнит вашу группу крови. Поэтому до завтра дело доходить не нужно. Ни вам, особенно, ни мне тоже.

— Сторож видел меня во дворе.

— Сторож видел только человека, который бежал за тем, кто ударил Лотту. Сейчас он занят тем, чтобы её не увезли без него. В его показаниях никаких фамилий пока нет, — объясняет Лоренц.

— А ваши люди на Постплац?

— Получат отдельное задание забыть советские лица. Там мне тоже хвастать нечем, поэтому лишние свидетели не требуются.

— Ну, так можно договориться. Только мне нужно согласовать с начальством, — я киваю в сторону, где остался Ковальчук.

Лоренц посылает своего сотрудника позвать Ковальчука.

Тот приходит, мы вдвоем все быстро объясняем ему.

— Цена? — спрашивает Ковальчук.

— Часть герр Соболев мне уже сказал. Кто такой Крамер и откуда он услышал про него, это часть нашей сделки, — отвечает Лоренц.

— Что еще? — недоверчиво спрашивает Ковальчук.

— Все страницы из книжки Крамера. Полностью, без вырезанных строк. Номер в Мюнхене и всё, что у вас есть по его старой фамилии. По Мюнхену мы получим право работать с фирмой напрямую, — говорит Лоренц.

— Номер вы записали сами, насчет книжки мне нужно разрешение сверху, — пока не соглашается Ковальчук.

— Номер записала наша телефонистка. Книжку нашёл наш гражданин на нашей территории. Нужную фамилию назвал человек, которого вы держали без уведомления нашей службы. При желании я могу начать торговаться с этого места, — еще раз объясняет ему Лоренц твердость своей переговорной позиции.

— Не начинайте. Назовите цену, которую готовы принять, — все уже понимает и признает Ковальчук.

— Я её уже назвал.

Ковальчук следит за синей линией до ворот, где Крамер сел в машину. Чуть в стороне уже стоит табличка возле места, где нашли записную книжку.

— По фирме получите информацию из наших источников, — говорит майор. — Все страницы книжки Крамера только в копиях. Обозначения, которых мы сами не понимаем, тоже останутся подумать для вас. По Крамеру дадим фотографию из личного дела и информацию Биндера. Никакой старой фамилии у нас пока нет.

— Есть имя, — не соглашается Лоренц.

— Имя, которое могло быть рабочим только на эту операцию, — поясняет Ковальчук.

— Я согласен на рабочее, — соглашается Лоренц.

Лоренц протягивает руку, но Ковальчук её не принимает.

— Подождите, гауптман. Сначала согласовываем и принимает текст, вместе с Кранцем, — настроен серьезно майор.

— Поэтому мы и едем в представительство, — напоминает ему Лоренц.

Наверху следователь зовёт Лоренца к северной лестнице. Один из сотрудников нашёл в пыли след колена там, где Крамер перезаряжал оружие, рядом валяется неполный магазин. Лоренц уходит, не закончив разговор, а Ковальчук смотрит ему вслед.

— Он мог потребовать гораздо больше, — говорю я, понимая, о чем тот сейчас думает.

— Потребует после подписи, — уверен майор.

— Дадите?

— После подписи тоже смогу сказать нет. Но могу и не сказать. Мне нравится человек из МГБ, который умеет держать слово, — признается Ковальчук. — Таким людям надо помогать, чтобы они когда-то стали большими начальниками.

Снаружи снова начинает работать радио. Пожилому столяру из Пирны ставят вальс по случаю шестидесятилетия. Фрау Шольц громко отчитывает кого-то за грязную обувь.

Внизу два ведомства делят между собой сведения, формирую правильный отчет для начальства, пока следователь наверху измеряет место, где человек в сером комбинезоне опустился на одно колено, чтобы вставить новый магазин.

Потом Лоренц возвращается, а Ковальчук снова уходит, чтобы не мешать высоким договаривающимся сторонам.

Переговоры продолжаются, потому что все нужно обговорить сейчас, пока Кранц ждет доклада Лоренца.

— Все с меня?