Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Пока только половина, — говорит Лоренц и сейчас явно перегибает палку.

— Вам вполне хватит. Крамер существует, машина существует, кровь совпадёт, мюнхенский номер записан на почтамте. К полудню у Кранца будет западный убийца и фирма, которую можно проверять до Первого мая, — даю я будущие расклады, подходящие всем. — Даже книжка Крамера будет у вас, дальше уже ваше дело, делится ей с Кранцем или нет, — откровенно говорю я.

— А у вас останется вторая половина, — не соглашается Лоренц.

— У меня останется то, чего я пока не могу доказать даже себе, — отвечаю я.

Лоренц проводит светом фонарика по пустой бухте, по пятнам на полу, по кирпичам. В луч попадает карандашный штрих на стене — Клаус отмечал уровень воды. Криминалисты его не заметили.

— Генрих Оттович Вайс тоже во второй половине? — спрашивает он.

Я с удивлением смотрю на него.

— Какого Вайса? — специально коверкаю фамилию, хотя этого делать все же не стоит.

Если Лоренц спрашивает про Вайса, значит, уже подозревает его. Или заведующий ателье дал показания, или поймали Инге, но фамилия теперь явно на слуху и в МГБ про него знают.

— Значит, эта фамилия тоже во второй половине, — резюмирует гауптман.

Он знает достаточно, чтобы поставить мне ловушку, но недостаточно, чтобы понять, попал ли я в неё. По моему лицу и лицу самого Лоренца прочесть результат нельзя.

— В вашем варианте протокола, — говорю я, — Биндер работал на западную сеть и был убит своим человеком. Зачем тогда его защищали советские товарищи?

— Потому что он согласился дать показания на сообщников. Только вчера утром, а не неделю назад, — легко все объясняет Лоренц.

— Думаете, Кранц поверит?

— Кранц поверит документу, в котором он своевременно санкционировал совместную операцию и раскрыл западного ликвидатора. Особенно если документ покажут наверху раньше, чем каких-то свидетелей.

Лоренц отдаёт Кранцу готовую победу и подписывается под ложью, которую однажды могут начать проверять.

— Инге? — спрашиваю я.

— Еще разыскивается.

— За что?

— Пока за то, что не остановилась по требованию сотрудника. Всё остальное зависит от того, что найдём в Мюнхене. Возможно сразу сотрудничество с врагами социалистической Родины.

— Вы её не возьмёте, — сомневаюсь я.

— Вчера я тоже был в этом уверен, — а вот у Лоренца уже есть какие-то зацепки насчет того, где сейчас может прятаться Инге.

Он выключает фонарь, несколько секунд мы стоим в темноте. Затем из прохода показывается свет — возвращается Шульц.

— Договорились? — спрашивает Лоренц.

— Крамер и Мюнхен — ваши. В протоколе меня нет. О том, что упало около сторожа, мы не разговаривали для Кранца. Вайса тоже нет, — подвожу я итоги переговоров.

— Я не обещал, что Вайса нет, — спорит Лоренц.

— Тогда и Крамера нет, — отрезаю я.

Свет приближается. Лоренц коротко кивает.

— Хорошо. В сегодняшнем протоколе Вайса нет, — идет он на небольшую уступку, чтобы получить возможность спрашивать потом.

Шульц входит в камеру, неся под мышкой свёрнутый поводок.

— Ветеринар забрал обоих, — сообщает он. — Сторож лёг в фургон рядом с собакой и сказал, что иначе будет сопротивляться органам.

— Вы предупредили врача?

— Врач сказал, что после вчерашнего одним пациентом больше его не удивить.

Лоренц протягивает руку за блокнотом Шульца. Перелистывает схему, вырывает лист с моей фамилией, складывает вчетверо и убирает в карман.

— Герр Соболев прибыл после перестрелки как технический консультант. Подземные вводы показывал майор Ковальчук. Исправьте время.

Шульц ошеломленно смотрит сначала на него, потом на меня.

— Но женщина в прачечной…

— Ошиблась, — убежден гауптман.

— Она очень уверенно ошиблась, — качает головой Шульц.

— Включите это в служебную характеристику её ошибки, — приказывает гауптман

Шульц вздыхает, зачёркивает строчку и начинает переписывать заново, а мы поднимаемся наверх.

Наверху дождь уже прекратился. Возле будки Кранц уже закончил разговор и держит в руках чистый лист из машинки прораба. Ковальчук стоит у ворот, курит и наблюдает, как криминалист пытается закрыть чемодан на мокром капоте полицейской машины.

— Ну, как? — сразу же спрашивает Кранц гауптмана.

Лоренц называет Крамера. Без пауз, возраста и биографии, словно фамилия лежала у него со вчерашнего вечера. Затем диктует мюнхенский номер и название фирмы.

Кранц слушает, с каждой подробностью его лицо становится спокойнее.

— Связь с Пуллахом?

— Предварительно. Крамер работал у людей Гелена. Вчера перешёл на Фридрихштрассе с документами торгового представителя.

— Почему сигнал на границу опоздал?

— Потому что имя получили после перехода.

— Только теперь получили. Значит, эту часть в доклад не включаем, — решает тут же Кранц.

Он входит в будку, кладёт лист на стол прораба и быстро пишет несколько строк. Чернила расплываются на сырой бумаге, Кранц промокает их чужой производственной ведомостью.

— Формулировка пока такая: западногерманская диверсионная группа ликвидировала гражданина ГДР, своего агента, намеревавшегося добровольно сотрудничать с органами. Совместными действиями личность нападавшего установлена. Благодаря бдительности советских товарищей он ранен и вынужден был бежать. Гауптман, приложите фотографию, описание фирмы и заключение по крови. К одиннадцати часам.

— У нас нет подтверждения, что фирма связана с Пуллахом.

— Поэтому вы напишете «предварительно».

— И нет совместной операции, — напоминает Лоренц.

Кранц смотрит на Ковальчука, затем на меня.

— Теперь уже есть. Или советские товарищи предпочитают объяснить отдельно, зачем вооружили инженера и спрятали нашего гражданина под прачечной?

— Совместная, конечно, — говорит Ковальчук. — Именно по вашему запросу.

— Вот видите, гауптман. Факты наконец договорились, — усмехается Кранц. — Нужно им было только немного помочь.

Кранц ставит подпись под листом и передаёт его Лоренцу.

— Пипера с наружного наблюдения снять. До понедельника пусть разбирает архив по мюнхенской фирме. Если там ничего нет, вернёте на улицу. Если есть — я решу, кому докладывать.

— Он выполнял мой приказ, — напоминает Лоренц.

— Плохо выполнял, — Кранц уже все решил и менять свое решение не собирается.

— Тогда накажите меня.

— Вас я наказываю работой, гауптман. Это гораздо надёжнее, — оберст-лейтенант явно доволен итогом расследования.

Кранц выходит, водитель подаёт ему зонт и галоши. Оберст-лейтенант надевает их, не касаясь руками, ведь водитель придерживает каждую за пятку, и идёт к машине. Прораб дожидается, когда чёрная «ЭМВ» выедет за ворота, после чего осторожно поднимает промокательную ведомость.

— Это учёт бетона за