Павел Судоплатов - попаданец из будущего - Вадим Владимирович Чинцов

Тогда, слушая этот ровный, чуть глуховатый голос, Шепилов кивнул. И только потом, ночью, лёжа без сна, понял: его в этой поездке использовали как буфер. От Судоплатова исходила не угроза — исходило спокойствие, и оно пугало сильнее любой угрозы.

Трап закрепили. Тито вышел первым, в сером штатском костюме, без маршальских звёзд, руки в карманах. За ним — двое, и Шепилов по лицам понял: не дипломаты.

— Господин Президент, — Шепилов шагнул вперёд, не протягивая руки, потому что руку первым здесь тянуть не полагалось. — Министр иностранных дел Советского Союза Шепилов Дмитрий Тимофеевич. Добро пожаловать. О вашем прилете в курсе всего несколько человек, как вы понимаете.

Тито посмотрел на него долго, изучающе, будто оценивая стоимость, и — усмехнулся краем рта:

— Я благодарен вашему правительству за честное выполнение моей просьбы оставить в тайне мой визит. Честно говоря, даже в Белграде немногие знают о моем отсутствии в стране.

Шепилов не ответил. Он открыл дверцу «ЗИС-110», и это было единственно возможным ответом.

Дорогу от аэродрома до бывшей Ближней дачи они проехали молча. Тито смотрел в окно — на пустые мокрые поля, на редкие фигуры в ватниках, натягивающих на крыши своих домов куски рубероида, на деревенского мальчишку, замершего у колодца с ведром в руке. Ничего примечательного. Ничего, что стоило бы запоминать. И всё же он запоминал — Шепилов видел, как двигаются его глаза.

— Раньше здесь ездили иначе, — сказал Тито не оглядываясь. — В тридцать девятом я ехал через это шоссе в Кремль и думал, что меня везут на расстрел. Мне было тридцать три, я держал руку на кобуре.

— Теперь в Кремле другие люди, — сказал Шепилов осторожно.

— У вас всегда другие люди, — Тито повернул голову. — Вопрос только в том, кому из них вы успели дать обещание.

Больше они не разговаривали до самых ворот.

09:15

Дача стояла среди сосен, выкрашенная в тот же зелёный, что и прежде, — и Тито, выйдя из машины, остановился на секунду дольше, чем требовал протокол. Он знал это место. Знал по чужим описаниям, по рассказам людей, которые здесь пили и здесь же исчезали. Ковёр на лестнице был новый, но дом пах всё тем же — воском, табаком и чем-то чуть кислым, что бывает в старых казённых домах и не выветривается десятилетиями.

Внутри не было никого, кроме двух охранников на входе и старухи в белом фартуке, разливавшей чай в столовой.

— Устраивайтесь, — сказал Шепилов. — Вас никто не потревожит. В кабинете на первом этаже есть телефон, но я бы просил им не пользоваться. Радиоприемник установлен в вашей спальне.

— А газеты?

— Только наши, советские.

Тито обвёл столовую взглядом: тяжёлый стол, накрытый на четыре персоны, стулья с высокими спинками, стенные часы, остановившиеся, судя по стрелкам, давно. Он провёл пальцем по спинке одного из стульев.

— Он сидел здесь, — сказал Тито ровно.

Шепилов не сделал вида, что не понял.

— На этом этаже — да.

— И вы посадили меня за его стол.

— Не я.

— Я знаю, что не вы. — Тито сел — не в торце, не в президиуме, а сбоку, как садятся за стол к чужому делу. — Это хорошая мысль. Если человек садится на место хозяина, он думает, что стал хозяином. Если садится сбоку, он начинает считать, чего ему стоит подняться и уйти.

Шепилов впервые за утро выдохнул.

10:00

Судоплатов приехал к десяти. Он вошёл не в кабинет, а в столовую, и Тито, услышав за спиной шаги, не обернулся сразу. Прислушался. Походка была спокойная, почти бесшумная — так ходят разведчики и диверсанты. Ковровая дорожка и вовсе поглощала шаги.

— Товарищ Тито, — сказал Судоплатов от порога. — Простите, что заставил ждать. Хотя с утра не были ничего срочного, но пришлось встретиться с сотрудниками аппарата и провести планерку.

Тито обернулся. Перед ним стоял человек лет сорока с небольшим, в тёмно-синем костюме, с очень внимательными глазами и лицом, которое не запоминается через пять минут, — и Тито мысленно отметил именно это, потому что это была профессиональная черта, и он её узнал. Он видел такие лица в тридцать девятом году. С ними он потом работал в коминтерновских коридорах.

— Товарищ Председатель Верховного Совета, — сказал Тито, не вставая. — Так ведь сейчас звучит ваша новая должность?

— Называйте Павлом Анатольевичем, — Судоплатов сел напротив, без церемоний, ровно на то место, где у покойного хозяина дома стояла тарелка с остывшими котлетами. — Если вы не против, тоя вас так же буду звать по имени, Иосип Францевич. «Тито» — это же ваш партийный псевдоним, который со временем соединился с фамилией. У нас на людей вашего уровня не хватит титулов, а на приличия хватит.

Он налил себе чаю из того же чайника, что и гость.

Тито смотрел, как он пьёт, и вдруг засмеялся — коротко, впервые за утро.

— Вы пьёте.

— Пью.

— Здесь, со мной, без охраны, без врача, без дегустатора. В вашей должности.

— В моей должности, — Судоплатов поставил стакан, — без чая умирают быстрее, чем без охраны.

Они помолчали. Потом Тито сказал уже другим голосом:

— Мне сообщили, что как вы и предупреждали о провокации, в Белграде произошел взрыв. Это связано с тем, что я собирался сюда?

— Это связано с тем, Иосип Францевич, — Судоплатов говорил ровно, без нажима, — что есть люди, которым наш разговор невыгоден. Ваш визит сюда был известен задолго до того, как вы сели в самолёт. И скорее всего из вашего аппарата.

— Из моего?

— Да, ЦРУ имеет информаторов среди ваших соратников и американцы чувствуют себя как дома. Скажу даже больше — те люди, что организовали провокацию в Белграде, виновны в ликвидации советского чекиста, которого они убили в Праге. Мы хоть и поздно, но начали расследование той гибели, которую американцы смогли выдать за несчастный случай, автомобильную аварию. И там, в Праге, наши следователи выявили среди коммунистов Чехословакии тех, кто помогал американцам и затем прикрывал их по линии госбезопасности. Теперь эти люди в Белграде и если их не разыскать и не арестовать, могут наделать еще не мало дел.

Тито усмехнулся.

— Спасибо, что предупредили.

— Это не благодарности ради, — Судоплатов покачал головой. — Предупреждение было нужно, чтобы вы не сорвались и не сделали того, чего от вас добивались. Вы живы — этого достаточно.

Тито снова помолчал. Потом спросил тише:

— Вы уверены,