Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин
Ушли мы вместе, Ленка перед уходом демонстративно так ко мне прижалась, видать назло той Ольге. А между двумя этажами нашей гостиницы нам попалась тёмная ниша, где стояли вёдра и швабры. Вот там мы и начали целоваться как подростки. Причём инициатива в большей степени было с её стороны. Но и я завёлся, даже полез рукой ей под платье. Жаль, капроновые чулки не так приятны на ощупь, как голые ножки. Но в этот ответственный момент, кто-то кашляя подымался по лестнице, и нарушил волшебство момента.
Смехота, ей богу. Ленке уже исполнилось восемнадцать, а тут она быстро одёрнула платье и испуганно озираясь потрусила к себе в комнату. Но прощание послала воздушный поцелуй, оставив меня в перевозбуждённом состоянии. В новом теле я ещё ни разу ни с кем не встречался. Не считать же за секс случайные поцелуи.
Ну и как результат этого приключения стало то, что теперь на занятиях проводимых в аудиториях эта девчонка садилась возле меня. Лично мне она не мешала, но вот нездоровые шепотки на наш счёт начинали раздражать. А ещё эти попытки затащить меня домой по надуманным поводам. То у сестры день рождение, то папа привёз из командировки замечательные апельсины. К бабке не ходи — и так понятно, что Леной движет базовый женский инстинкт — прибрать лучшего парня на курсе и захомутать методом постепенного окружения. Теперь она дожидается меня с тренировки, заставляя провожать себя. Всем в училище понятно, что мы якобы пара. Осталось только с родителями познакомить.
Нет, была бы она постарше — то может быть. А сейчас Иноземцева для меня просто соплюшка со сквозняком в голове. Другое дело Светлана Литягина. Вот с этой дамочкой я бы пообщался в домашней обстановке. Света всего на год старше меня, и я частенько засматриваюсь на её женственные формы. Вот эту уже взрослую женщину я точно вижу рядом с собой. С ней можно поговорить не только о девчонках с нашего потока и новых фильмах. И тот поцелуй в лагере — это осталось в моей памяти как нечто сносящее крышу даже у меня, взрослого человека.
Но к моему огромному сожалению для неё это ничего не значило. Она ни жестом, ни взглядом не показывала, что отмечает меня среди остальных. Хотя, наверное, это не совсем так. Светлана Васильевна иногда просила меня помочь ей принести в аудиторию книги. В группе не было взрослых и крепких парней и меня порой использовали как тягловую силу. Не более того.
А ещё был один забавный случай на Новый Год. После торжественного собрания я просто вышел из училища в то же время, как и наша кураторша. Дальше мой путь лежал через дворы к общежитию, а её на автобусную остановку. Она шла на несколько метров впереди, и я просто решил пройти на пятнадцать метров дольше, чтобы полюбоваться на её изящную фигурку в дублёнке. И тут вдруг она внезапно останавливается и оглянувшись неожиданно разыгрывает некую сценку. Наша преподавательница, которая как огня боится каких-либо слухов о её возможных связях со своими студентами, вдруг чуть не бросается мне на шею, а затем прижимается ко мне всем тело и цепко вцепившись в мою руку тащит меня вперёд. При этом неестественно хохочет и сразу, как только мы сворачиваем за угол, отталкивает меня.
Видимо моё лицо было весьма красноречивым, потому что она тут же просит меня проводить до дома, но уже нормальным тоном:
— Извини Соколов, спасибо, что подыграл. Просто меня этот товарищ достал хуже горькой редьки. Это сынок нашего директора, работает в каком-то НИИ и почему-то он решил, что раз я ему нравлюсь, то можно буквально терроризировать меня, поджидая возле училища.
— Да ничего, я не против. Если надо зовите? А что, нельзя просто ему так и сказать типа — парень, отвали по-хорошему.
— Ну, парнем его не назовёшь, ему за сорок. И вообще, мне не нужны проблемы на работе из-за этого идиота.
Точно, стоял на остановке мужик лет сорока в пальто с портфелем в руках. Он так растерянно смотрел на нас со Светланой, что мне стало немного смешно. Это получается, что Литягина не может его бортануть только из-за отца?
Всё-таки некоторые ситуации мне трудно принять, в моё время это считали серьёзным преступлением. Как домогаться благосклонности женщины так рьяно, и так использовать служебное положение?
Но после того случая Литягина не стала ко мне как-то иначе относится. К сожалению.
Летняя сессия закончилась и начались просмотры. В начале июня внушительная комиссия будет анализировать работы студентов. Все рисунки, натюрморты, акварели, этюды, учебные головы и папки с композициями тащились в специальную мастерскую. Работы развешивались вдоль стен, ставились на щиты, раскладывались на столах. Таким образом якобы можно было отследить профессиональный рост. Заведующая отделением Ларионова в сопровождении наших преподавателей рисунка, живописи и композиции медленно переходила от одной работы к другой. Некоторые они брали в руки и подносили к свету. Так они пытались определить, насколько продвинулись будущие художники.
Ну а потом началась летняя практика. Четыре недели мы выезжали на плэнер. Каждое утро собирались во дворе училища с этюдниками, планшетами, коробками с акварелями и складными стульями. Натурой могли быть частные домики, старая церковь или просто фруктовый сад. За день нужно было выполнить несколько быстрых этюдов и один более серьёзный. Преподаватель прохаживалась за нашими спинами, но работы не комментировала. А ближе к вечеру мы складывали все работы в папки и возвращались в общежитие. Лучшие из этих работ пойдут в личное портфолио на второй курс.
Все мои планы разрушило сообщение Дока — в мой дом влезли, вскрыв втихую дверной замок. Но до моего главного богатства не добрались. Наверное, их смогло отпугнуть особое излучение медкапсулы. Хотя нужно срочно ехать в Уваровку и разбираться.
— Лёша, ты этим буквально губишь свою спортивную карьеру, — Кирсанова упёрла руки в бока и буквально прессует меня своим авторитетом.
—