Битва за Юкатан - Алексей Птица

— Вы понимаете, что это означает? — спросил падре, и голос его дрогнул. — Юкатан — это не просто провинция. Это земля, где «Божественная каста» веками держала власть. Это земля, где интересы Диаса и местных асьендадос сталкиваются каждый день. И если Эрнесто станет губернатором, он окажется между двух огней, и неизвестно, какой из них обожжет его сильнее. Он станет мишенью для людей Диаса, а они ни перед чем не остановятся.

— Мы знаем, — ответил Рикардо, и в его глазах мелькнул холодный огонёк собственной правоты. — Именно поэтому мы должны подготовить его. У него есть поддержка среди индейцев, есть связи с церковью и, что самое важное, у него будет имя, которое уже начинает греметь в этих краях. Но ему нужна помощь, чтобы выстоять против тех, кто встанет против него, а их окажется много, и эта помощь ему будет оказана. Разумеется, тайно…

Падре Антонио поднял бровь, и в его взгляде мелькнула та спокойная ирония, которая появляется у людей, когда им говорят то, что они знают лучше собеседника.

— Ваше Преподобие, вы думаете, я этого не знаю? — сказал он, и голос его прозвучал ровно, без тени раздражения, но с той особенной твёрдостью, которая бывает у людей, привыкших к долгим разговорам с теми, кто считает себя умнее других. — Ровно о том же самом я писал в своих письмах кардиналам и Папским легатам, с которыми имел честь переписываться или общаться лично. Вы указываете мне на очевидные вещи, смысл которых понятен и ясен даже местному послушнику.

Рикардо недовольно поджал губы, давая понять, что эти слова являлись лишь прелюдией к тому, что он собирался сказать. Он выдержал короткую паузу, и его голос, когда он заговорил снова, стал тише, но в нём чувствовалась сталь.

— Мы с вами играем в сложную игру, Антонио, — он впервые назвал падре по имени, и это стало знаком того, что разговор переходит на другой уровень. — И поэтому мы должны согласовать свои позиции с самого малого и изначального. А раз мы говорим и понимаем одно и то же, тогда я продолжу свою и, надеюсь, вашу мысль тоже.

Он помолчал, давая словам осесть, как золотым пломбам на древней тайне, затем продолжил.

— Вы знаете, что главные враги Эрнесто на этом пути не крусоб, и не Диас, по крайней мере, не напрямую. Главные его враги в будущем — это сьентификос. Группа технократов и олигархов, приближенных к президенту. Они называют себя «учёными», но на самом деле это люди, которые хотят управлять Мексикой через деньги и связи, и все они ориентированы в основном на Францию. Их лидер — Хосе Ивес Лимантур, министр финансов, человек, который держит в руках все экономические нити страны. Они презирают церковь, считая её пережитком прошлого, и хотят построить новую Мексику — без Бога, без индейцев, без традиций. Только прогресс, только наука, только деньги.

Падре слушал, и его лицо оставалось непроницаемым. Когда Рикардо закончил, он спросил, и голос его казался спокоен.

— И что вы предлагаете делать с этим знанием, Ваше Преподобие? Вы приехали не для того, чтобы рассказывать мне то, что я знаю уже много лет. Что кардинал хочет предложить на самом деле? Стать губернатором Эрнесто окажется совсем не просто, я даже хочу сказать, что практически невозможно, как бы это не тешило моё самолюбие, но это действительно так.

Рикардо улыбнулся той тонкой, едва заметной улыбкой, что появляется у людей, когда они слышат именно то, что хотели услышать.

— Кардинал хочет, чтобы мы начали готовить почву, но не для войны, Антонио, а для политики. Мы решили резко поднять ставки. Эрнесто должен стать не просто военным вождём. Он должен стать человеком, с которым сьентификос будут вынуждены считаться. И для этого нам нужно создать ему репутацию, которая начнет работать на него ещё до того, как он появится в Мехико.

Падре медленно кивнул, чувствуя, как тяжесть разговора ложится на его плечи. Он знал, что это нелёгкий путь, но он также знал, что это единственный способ защитить сына и дать ему будущее, которое он заслуживает. Да и всё это как раз входило в его планы, в его самые сокровенные планы. Ради этого он не только писал письма кардиналу Ростиньяни, но действовал и через других лиц: иногда с помощью подкупа, а иногда и ненавязчиво напоминал о старых грешках, которые не получится замолить, если только не специально забыть о них.

Пока он слушал, внутри росло понимание, насколько опасна и сложна игра, в которую втягивают его сына. Сьентификос — это не просто политики. Это люди, которые управляют страной через президента. Они не любят Диаса, но они нужны ему, потому что они умеют делать деньги. И они не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свою власть.

— Если Эрнесто станет губернатором, — продолжал Рикардо, и его голос зазвучал тише, но в нём прорезалась та особая убеждённость, когда люди говорят о чём-то, во что верят до конца, — он сможет противостоять им. Он сможет защитить церковь, соблюдая её интересы, и защитить индейцев, став их лидером, выбив при этом почву из-под ног у своих оппонентов. А кроме того, он не даст сговориться с американцами о цене сизаля. Хенекен — это кровь Юкатана, и если американцы станут диктовать цены, они выжмут из этой земли всё, до последней капли, оставив только голод и нищету. Но для этого он должен готовиться к борьбе не только с оружием в руках, но и с политикой. Он должен научиться играть по их правилам, чтобы потом изменить их.

Он замолчал, и в тишине кельи стало слышно, как потрескивает лампада да где-то за стеной шуршит ветер. Затем Рикардо продолжил, и его голос стал жёстче, почти сухим.

— Сможет ли так сделать ваш сын — я не знаю. Здесь нужны и ум, и умение рисковать, и знания, которых у него, скорее всего, нет. Про опыт политической борьбы я вообще не упоминаю — такого у него точно нет. Но у него есть вы! И есть церковь, которая стоит за вами. Ватикан станет поддерживать его, пока он продолжит идти по правильному пути. Это решение одобрено лично Папой, но…

Визитатор сделал долгую паузу, внимательно глядя на падре. Его глаза, холодные и цепкие, изучали лицо старого священника, словно он