Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Хроническое состояние отчаяния, сопровождаемое опущением рук, – брюзгливо вывел диагноз Аркадий Натанович.

Его брат неловко пожал плечами.

– Трудно поверить, что студента выгоняют со второго курса за то, что, учась в девятом классе, он слушал чужие «голоса» и трепал лишнее среди приятелей, школьников же! Однако суть дела именно в этом. Всё прочее – хвосты, дисциплинарные нарушения, неучастие в общественной работе – было притянуто уже потом!

Я сощурился.

– Вы полагаете, что расправу над вашим сыном устроили «бурильщики»?

– Ну, а кто ещё, кроме КГБ, травит творческую интеллигенцию? – раздражённо сказал Аркадий Натанович.

– У вас сословная идиосинкразия к чекистам! – фыркнул я. – А хотите факты? Конкретные? Знаете, кто в Ленинграде главный «ангел-хранитель» местных рок-музыкантов, литераторов, художников и прочих? Начальник областного УКГБ, генерал Носырев! Не верите? Но это именно он возит в обком КПСС подписанные им аналитические документы, убеждая партийные, советские и комсомольские инстанции – пора, мол, создать первый в стране легальный рок-клуб! «Пусть, говорит, эти волосатые свои буги-вуги официально в зале играют для тех, кому это нравится. Всё будет лучше, чем по подвалам концерты давать, про которые „Голос Америки“ всякую ерунду молоть будет, будто это подпольная антисоветская музыка!» Мудрый дядька, согласитесь…

– Вы… точно это знаете, Андрей? – со скепсисом откликнулся старший брат.

– Чуть больше двух недель назад меня избрали членом бюро обкома ВЛКСМ, – мой голос звучал раздельно и ровно.

Братья переглянулись.

– Наш поисковый отряд… – заговорил я уклончиво и обтекаемо, – Слыхали, может?

– Слыхали, слыхали! – закивал Борис Натанович. – А как же!

– Достойная деятельность, – пробасил Аркадий Натанович, – оч-чень достойная.

– Пускай это прозвучит нескромно, – хмыкнул я, – но соглашусь. А главное, что с этим согласны и в Смольном, и… – мой палец ткнулся вверх. – И гораздо выше. Достаточно сказать, что все наши «ветераны» стали делегатами XXVI областной конференции ВЛКСМ. А идея моя заключается в том, что Андрей Борисович Стругацкий – активный член нашего поискового отряда!

Суббота, 9 февраля. День

Ленинград, улица Рубинштейна

Позвонив с утра Минцеву, я добился приглашения от само́й Чернобурки, и ровно в пять стоял у них под дверью при полном параде – причёсан, побрит и «Шипром» надушен.

Открыл мне куратор – Георгий Викторович предстал в выцветшей, застиранной футболке с еле видимым принтом «Queen», в фирменных «адидасовских» трениках и в кожаных шлёпанцах-кавушах – привет из знойной арабской страны.

– Заходи! – сказал подполковник голосом киношного Верещагина, и провёл меня в комнату, где в пухлом кресле уютно свернулась Светлана Витальевна, рассеянно листая толстый том в старинном кожаном переплёте. Из приоткрытой двери в детскую доносился перестук кубиков и лепет, полный огорчения – опять башня не устояла…

– О, кто к нам пришёл! – зажурчала Чернобурка. – Располагайся, Андрей.

– Премного благодарны, – я чинно присел, быстренько сменяя тон, пока Минцева губки не поджала. – Мне удалось выяснить, кто стоит за «выгонянием» Стругацкого-младшего. Помните, я вам рассказывал, Георгий Викторович?

– И кто же этот враг народа? – заинтересовался Минцев, приседая на мягкий подлокотник кресла. – Светик, позволишь?

– Сиди уж… – благодушно разрешила «Светик».

– В данном конкретном случае, – медленно проговорил я, чувствуя себя Эркюлем Пуаро, раскрывающим тайны следствия почтенной публике, – все нити вели в Смольный, к секретарю горкома, товарищу Ходыреву… Владимиру Яковлевичу, по-моему, курирующему отдел науки и учебных заведений. И все люди, причастные к порке Андрея Стругацкого – декан, замдекана, парторг – по сути, его назначенцы. Мало того, Ходырев, вдобавок, ещё и партийный куратор ЛГУ! Так что… Сами понимаете. К товарищу Соловьёву, первому секретарю горкома, я даже соваться не стал. Юрий Филиппович мужик, в общем-то, неплохой, но в случае со Стругацким вряд ли станет вмешиваться, ибо осуществляет «общее руководство», в мелочи не лезет. Наверняка перепоручит Ходыреву, а тот, естественно, отрапортует, что всё в пределах правил – и отмажет свои креатуры… – Я пожал плечами. – Не думаю, что идея «выпороть» Стругацкого-младшего принадлежит лично Ходыреву – тут «казус исполнителей» в чистом виде, но он, безусловно, порадеет за «своих человечков».

– Мрачно, как-то, – выразилась Чернобурка.

– Как есть, – кривая усмешка будто сама наползла.

– Если я правильно понял, – медленно заговорил подполковник, – ты хочешь представить Андрея Стругацкого, как члена твоего отряда…

– Умно, – оценила Светлана Витальевна. Уголки её губ выгнулись вверх. – Поисковики получили высокую оценку партии и правительства – это я как бы «Правду» цитирую… Ведь не зря «старики» из твоего отряда да… хм… «старушки» стали делегатами областной конференции – и их наградили грамотами ЦК ВЛКСМ!

– Я обязательно передам девчонкам их новый статус, – пообещал я со зловещей улыбкой.

– Э, э! Не вздумай! – всполошилась Чернобурка.

Минцев отчётливо прифыркнул, боязливо оглядываясь на дверь в детскую.

– Явитесь, значит, на бюро, устроите детский визг на лужайке… – усмехнулся он, ладонями потирая колени. – Хм. Должно, вроде, сработать… Люблю дерзких! А посему, благословляю, – милостиво сказал подполковник. – Но я всё же советовал бы подключить к твоей «секретной операции» кого-нибудь в обкомовских чинах.

– Задействуем, – ухмыльнулся я, вспомнив Варвару. – Светлана Витальевна, а как там наша рыжуля поживает?

– Мэри? – с заминкой переспросила Минцева. – А что ей сделается! Улетела с полным чемоданом сувениров. И… Знаешь, что, Андрей? В следующий раз будешь сам её водить повсюду!

– Не-не-не!

– Будешь! – глаза Чернобурки блеснули сталью, а голос лязгнул. В следующую секунду он уже ворковал, мягче мягкого: – Ну, что тебе стоит, Андрей? И девушка симпатичная, и нам симпатизирует…

Я глянул на комитетчицу в декрете, и мне отчаянно, до зуда в одном месте, захотелось поддеть её. Пускай Андрей Соколов и состоит у них на оперативном учёте! Тварь я дрожащая или право имею?

– Светлана Витальевна, – деланно вздохнул я, – а кто этой симпатяге покупает билеты на самолёт? Летать за океан – недешёвое удовольствие! И мне почему-то кажется, что Мэри Ирвин играют уже обе стороны – и наш КГБ, и не наше ЦРУ. Разумеется, не в качестве агента-шпиёна, а как агента влияния. Ну, то есть в ЦРУ вполне могли решить, что мисс Ирвин слишком симпотант СССР, чтобы вербовать – но почему бы не зарядить эту Мату Хари втёмную? А потом мя-ягко, через «подруг», проинтервьюировать – и понять, что же там, в этом интересном локусе, деется! И не смотрите так внимательно, – я дурашливо поднял руки, – ситуация просчитывается на «раз»!

Минцевы переглянулись.

– Ну, да… Ну, да… – промямлил Георгий Викторович. – В конце концов, Комитет сделал Ленинград очень тяжёлым местом для оперативной работы, и даже малая толика информации от хиппующей «рыжули» может быть