Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин

— Ну да, выживать то надо. А вообще нас тут любят.

— За что?

— Меня за личные качества. Тебя пока из любопытства.

— Ясно, а молоко настоящее?

— От коровы.

— Не смешно.

— Я серьёзно.

Лена понюхала молоко и налила себе полную кружку.

— А неплохо…

Я рассмеялся, — привыкай Москва к нормальной еде.

К вечеру дом преобразился, печь прогрела каждый его уголок и на столе появилась чистая скатерть. Лена разобрала вещи и каким-то непостижимым образом заставила обе комнаты выглядеть вполне достойно. А пока я чистил двух относительно небольших хариусов, моя девушка резала салат.

А после вкусного ужина мы мыли вместе посуду и планировали завтрашний день.

Проснулся я поздно, посмотрел на часы и не поверил — почти девять. Рядом лежит знакомая незнакомка. Растрёпанная головка, голое соблазнительное плечико и манящие губки.

Почувствовав мой взгляд Лена, не открывая глаза спросила:

— Который час?

— Девять.

Один глаз всё-таки открылся.

— Не ври.

— Хорошо, без четверти.

Открылся второй, — я столько не сплю.

Лена потянулась всем телом, снова закрыла глаза и вдруг улыбнулась:

— Хорошо-то так…

— Что именно7

— Всё.

Она села и прислушалась. За окном щебетали птицы. Где-то стучал топор, промычала корова, потом прокричала петух.

Лена рассмеялась.

— Алёша, петух! Нестоящий!

— Нет, это местная система оповещения населения.

Девушка вскочила и подошла к окну. Утро было солнечным. После тяжёлой дороги и вечерней прохлады день обещал быть тёплым. Огород ещё блестел росой, над соседской крышей подымался дымок. А Лена стояла у окна и улыбалась, явно настроение на высоком уровне.

— Что сегодня делаем?

— Отдыхаем. Предлагаю после завтрака изучить окрестности. Сходим в лес.

— А речка здесь есть?

— А как же.

— А рисовать?

— Вечером. Хороший свет и уже не жарко.

Девушка удовлетворённо кивнула. А после типично деревенского завтрака — яичницы, хлеба с маслом и зелени мы отправились изучать мир.

Три недели пролетели незаметно. Не стану описывать все наши прогулки по лесу, походы к речке и вечерах с этюдниками. Не стану вспоминать о ленивом утре двух московских бездельников в деревне. Для себя я уже решил, сразу по приезду в Москву поставлю вопрос о свадьбе. Я бы обошелся без этого, но будущие родственники не поймут. Лена мне удивительно подошла, мне нравится просыпаться вместе с нею, работать рядом или просто гулять по лесной тропинке. Никаких сомнений не осталось. В ней каким-то непостижимым образом уживалась девчонка, способная босиком носится по траве и радоваться пойманному окуньку. И взрослая женщина, прекрасно знающая себе цену, художник и творческая личность, с которой я мог часами говорить о вещах, непонятных большинству людей.

Мне не требовалось ничего проверять, я люблю её и впервые за очень долгое время одна часть моего будущего совершенно мне ясна. Я хотел, чтобы Лена в нём была.

Со второй частью всё было намного сложнее. Об этом мне приходилось думать каждый день. Временами, когда держал кисть в руке, ловил себя на мысли, что просто смотрю на воду. А в голове кружились мысли — Полипов, Брежнев, Док и вся эта проклятая история, от которой я надеялся избавиться. Забыть о капсуле и её невероятных возможностях. Хочу просто жить рядом с любимой девушкой. Обычная жизнь человека казалась мне невероятной роскошью. Ясно, что рано или поздно ко мне придут.

Теоретически я могу опять изменить внешность и удариться в бега. Зарыться в снег на Чукотке, обрасти бородой и стать отшельником.

А что дальше? Каждый раз оборачиваться и вздрагивать? И главное — куда я дену Лену? Предложу ей бегать вместе? Один раз уже убежал. Хватит.

Чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал: моя ошибка была не в том, что я приблизился к сильным мира сего.

Ошибка состояла в том, что я приблизился к этому кругу, оставаясь никем.

Без имени. Без защиты и сторонников.

Удобный человек, которого можно просто затащить в машину — и наутро никто даже не спросит, а куда он делся.

Так больше не будет. Вернусь в Москву, вернусь к живописи, найду мастерскою, добьюсь выставок и снова заставлю говорить о своих картинах. Стану членом Союза, буду выставляться везде, куда дотянусь.

Мне нужно имя, чем заметнее стану, тем труднее меня будет похитить.

А помогут мне в этом «они». Эти самый кремлёвские небожители и я им помогу. Помогу продолжать править, но теперь у меня на каждого будет крючок и возможность влиять. Они хотели жить, а за это придётся платить. Хватит отсиживаться в пассивной обороне, прятаться и бояться.

— Алёша!

Я вздрогнул.

Лена стояла возле своего этюдника и смотрела на меня.

— Ты опять завис. Ты где сейчас?

— Я думаю.

— Вижу. Иди ко мне.

Я поднялся и подошёл.

— Смотри.

На её холсте берег реки, тёмная вода, сосны и уходящий вечерний свет. Я долго вглядывался в пейзаж.

— Ну?

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Очень хорошо, — она довольно улыбнулась и снова взялась за кисть. А я сел рядом на траву.

Передо мной река, рядом любимая женщина. В нескольких километрах спрятано устройство, способное изменить судьбу любого человека. Возможно даже целой страны. Но решение принято. Скоро мы вернёмся в Москву и займусь работой. А когда ко мне придут, убегать не стану. Я пожму протянутую руку и постараюсь сделать так, чтобы отпустить мою руку им казалось страшнее, чем мне — их. Я слишком долго прятался, пришло время выйти на свет.

Лена, словно почувствовала перемену в моём настроении, отложила кисть, подошла сзади и прижалась ко мне. Я погладил ей руку.

Перед нами темнела спокойная река, по воде тянулась золотистая дорожка уходящего солнца, а за ней стеной стоял бесконечный сибирский лес. Пахло нагретой за день травами, смолой деревьев и вечерней прохладой. Где-то рядом прокричала птица — и снова стало тихо. Я чувствовал тепло любимой женщины за спиной и смотрел, как медленно гаснет небо над водой. Впереди нас ждала Москва. Но это будет уже завтра.

Сентябрь 2026 г