Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

Здесь уже примешана высшая политика, которую я не знаю. Теперь не хочу даже спрашивать, Клауса такое знание не вернет.

— Байер знает, что мы хотим говорить о контактах, — продолжает он. — О книге не знает. О Крамере тоже. И о Мюнхене не знает.

— Что получаем от него?

— Он обещал интересующие нас документы по трём поставкам. Поэтому сначала посмотрит, что у нас есть.

— Обещание было кому?

— Человеку из торгового управления. Сейчас без фамилий, — предупреждает Рат.

Ковальчук берёт фотографию за самый край.

— Соболев показывает её только после того, как Байер назовёт мюнхенскую фирму сам.

— Он может не назвать, — говорит Рат.

— Тогда фотография вернётся в папку.

Я кладу заявку рядом с каталогом. Контактный мостик в кармане плаща давит на бедро, когда сажусь.

— Моя часть разговора где заканчивается? — спрашиваю на всякий случай.

— Там, где заканчивается пускатель, — отвечает Ковальчук. — Крамера не допрашиваете. Про Кёльн не спрашиваете. Поездки Байера не перечисляете. Книгу возвращаете владельцу и слушаете.

— А если он спросит, где она была?

— Скажете правду, которую разрешил сказать Гурьев. Книгу оставил человек, уехавший на Запад. Она попала к вам через Вайса.

— Имя Бернера?

— Можно назвать, если Байер назовёт первым, — решает Ковальчук.

Рат закрывает каталог, но руку оставляет на обложке.

— После встречи будет ещё одна часть. О ней попросил сам Байер, хочет что-то проверить с нашей помощью. Что-то типа проверки с чемоданом, который его человек сдаст в камеру хранения на вокзале. Нужен именно его человек и имитация ценного багажа, чтобы идущие следом сразу клюнули.

Ковальчук смотрит на него.

— Что внутри чемодана?

— Ничего. Приметный ничейный чемодан взяли мои люди в гостиничной кладовой. Замок не работает, одна застёжка держится на проволоке.

— Водитель знает задачу?

— Знает номер ячейки и путь обратно. Его работа заканчивается после того, как повернётся ключ и закроет ячейку. Задерживать его не за что, подходить к нему никто не будет. Вокзал контролируют наши люди и уголовная полиция.

— Уголовной полиции что сообщили?

— Проверка возможной кражи багажа. Если чемодан откроют, они найдут гостиничную квитанцию и пустую подкладку.

— Кто предложил операцию? — интересует Ковальчука.

— Сам Байер. Возле него две группы. Одну он считает своей, вторую людьми Пуллаха. Хочет убедиться до отъезда, что это именно они.

— А вы хотите увидеть обе? — понимает Ковальчук.

— Если они придут на вокзал, тогда обязательно увидим.

Рат произносит это без уверенности человека, заранее распределившего всем места.

— Чемодан может уехать один. Наблюдатели могут не сдвинуться. Байер способен придумать вторую группу, чтобы заставить нас охранять его от первой. У плана остаётся достаточно способов ничего не доказать, — признается он.

Мне как раз нравится, что план не требует заранее назначенного результата. Последние дни я слишком часто принимал за хороший план тот, в котором противнику оставили только один разумный ход. Стоило это сделать и успокоиться, как он тут же находит второй, более изощренный.

Ковальчук проверяет время и поднимается.

— Я буду в машине у западного выхода. После гостиницы Соболев идёт только с вами. В представительство вернётся со мной.

— Через вокзал, — уточняет Рат.

— Вокзал включён в маршрут.

Майор забирает мой лист с расписанием, ставит рядом с гостиницей короткую отметку, расписывается и возвращает его мне.

— Даже если увидите знакомое лицо, сами за ним не идёте, — в который уже раз предупреждает меня.

— Понял.

— Вчера тоже понимали, — теперь я не понимаю, что он имеет ввиду, но спорить больше не хочу.

Он говорит спокойно, но укол всё равно достигает места, куда направлен. Я складываю лист в карман рядом с контактным мостиком, бумага шуршит о промасленную обёртку.

Ковальчук уходит, мы видим, как он пересекает площадку перед гостиницей, пропускает автобус с делегацией и садится в «Москвич». Через стекло видно, что машина отъезжает не сразу.

Рат берёт книгу из моего открытого портфеля и кладёт возле заявки.

— Байер придёт через пять минут.

— Вы с ним уже встречались? — понимаю я.

— Один раз. Он продавал полиграфическую линию в Лейпциге. Я представлял покупателя.

— Купили?

— Нет. Линия оказалась старше своих документов.

— Он знал?

— Знал, что мы всё равно проверим. Уверял, что его тоже обманули, но недостаточно убедительно, — усмехается Рат.

В ресторане начинают накрывать столы к обеду. Две официантки раскладывают приборы, третья записывает недостачу стаканов. Возле лифтов пожилая супружеская пара спорит, кому возвращаться за забытым зонтом. Мужчина уже снял перчатки и ищет ключ, женщина нажимает кнопку вверх.

Байер выходит из лифта вместе с Бортником, вместе с тремя деревянными, небольшими ящичками образцов. Их несет Пал Палыч, как я понимаю, по просьбе Байера.

С виду ему около пятидесяти пяти. Он среднего роста, плотный, в тёмном костюме, который хорошо сидит на плечах и собирается складками возле талии. Коротко подстриженные серые волосы открывают высокий лоб. Волосы, ещё густые, зачёсаны назад, на правой щеке темнеет россыпь лопнувших сосудов.

В правой руке у него тонкий кожаный портфель, в левой гостиничный конверт. Он замечает Рата по указанию Бортника, затем меня и только после этого книгу.

Первые несколько шагов ничего на его лице не меняют. Возле столика он снимает очки, протирает одно стекло платком и снова надевает.

— Господин Рат, — узнает он Мартина.

— Господин Байер, — поднимается тот. — Знакомьтесь, инженер Соболев из советского представительства. Он разбирается в пускателях и будет нашим техническим консультантом.

Мы обмениваемся рукопожатиями. Ладонь у Байера мягкая, ногти короткие, но рукопожатие сильное, на секунду дольше просто вежливого. Акцент тоже заметный, рейнский, без малейшей попытки его спрятать.

— Герман Байер.

— Андрей Соболев.

— Знаю. Генрих Оттович хорошо о вас отзывался, — быстро удивляет меня он, пока Бортник расставляет ящички по столу.

«Вайс и тут успел предупредить Байера», — решаю я, все равно не понимая игры самого Вайса.

Все правильно, время нет смысла терять, когда нужно заключить сделку и уже потом решать другие вопросы.

Я кладу книгу Нимцовича перед ним.

— Тогда начнём с возврата вашей собственности.

Большой палец Байера