Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

— Очень прошу… Мне не у кого больше узнать — каково приходится деве-наследнице. Вивиана военная, и придёт только утром, а утром будет поздно.

— Почему поздно? — переспросила Немайн, у которой в голове всё ещё крутились загадочные буквы AV.

— Потому что батюшка всё решит без меня, а так я смогу хотя бы попросить о той судьбе, которую сама выберу…

Немайн снова вздохнула и распахнула дверь пошире.

* * *

Говорят, это обычная перипетия для греческого романа: когда героев бросает из пучины отчаяния к вершинам счастья. Фортуна, правда, редко бывает благосклонна долго, но Кейр ап Вэйлин, с которым и произошла перемена, теперь об этом не думал.

Ещё в тёмный предутренний час он был отлучён от дома любимой, а в ушах завяз нуднейший выговор от представляющего клан в городе старейшины. Из отставного кампидоктора песок отнюдь не сыпался, а ивовая палка в его руках разила не хуже, чем в лучшие годы. Ну, Кейра он лупить по икрам, что ленивого новика, не стал. Выслушал рассказ про страшный взгляд потусторонних огромных глаз, скривился.

— Видел я вашу сиду, — сказал. — Обычная девчонка из плоти и крови, а что глядит тяжеловато — значит, свиделась с ангелом смерти глаза в глаза. Это не когда чужое копьё против глаз пляшет, и даже не когда чуешь, как острое железо пробивает тебя навылет. Это когда медик прикрывает червей в твоей ране тряпицей и говорит, что беспокоить тебя попусту не стоит, а пить… пить давать можно.

Такие слова старик пустил в город, когда люди громко судачили о странности ушастой. Старого ветерана услышали, и то, что не спустили бы просто холмовой, легко объясняли тем, как временами чудят бывалые воины… да беженцы с занятых германцем земель — тоже иногда странные.

Потом был день, за который скромная история Кейра померкла и затерялась в десятке новых. Была душная ночь, в которой было мало сна, а мысли метались от глупых к греховным. Наконец, словно приговор к новому дню, над городом заполыхал рассвет. Тогда, по первому же часу светлого времени, к нему, Кейру, заглянул курьер из «Головы Грифона».

— Приходи к завтраку, — сказал, не поздоровавшись. — Начальник собирает семью на разговор.

— А я семья? — удивился Кейр. — Меня же вот, на порог пускать не велено.

— Жених дочери — вполне родич, — курьер пожал плечами, — и никто не говорит, что тебе будут рады. Ну, я сказал, ты услышал. Прощай.

И утопал по следующему поручению.

Кейр тогда не заметил, что курьер не сказал «старшей дочери». Зря.

Наоборот, как на крыльях, не чуя ног, примчался в «Голову» — и попал, словно на тризну. Когда, по-язычески, вроде и веселиться надо, покойник пожил славно, ушёл красиво и в лучший мир, а вот… не получается.

Сам досточтимый начальник смотрелся сурово и решительно, но уж никак не радостно. Супруга его, Глэдис, та самая вечная шея при голове, разглядывала резьбу на столе или росписи на потолке, но на людей не глядела вообще. Тулла, милая — зыркала на всех по-очереди исподлобья, и на него, Кейра, тоже! Младшие дочери Давида, похоже, были просто растеряны. Только Эйлет держалась прямо, точно спату проглотила, задрала подбородок да так и закаменела.

Молча преломили хлеб. Не враги, уже хорошо! Хозяйка, не глядя, поднесла Кейру чашу с пивом, назвала полным именем.

— Дочь мою, Туллу, за себя возьмёшь? — хмуро вопросил Давид. — С твоим кланом я снёсся, старшина не против.

Кейр от восторга едва нашёл в себе силы, чтобы перед согласием достойно поблагодарить за честь да поклониться будущему тестю. Успел подумать, что каков дед-то! Знал о хороших новостях, а сам только что плешь не проел, печень не проклевал, да по икрам не высек!

Обернулся — а невеста смотрит волком, точно не хихикала над его шутками, не ела с одной тарелки, да ночкой известно зачем к нему не пробиралась.

От такого Кейр и «ээээ» сказать не успел, как Давид возвысил голос:

— Говорю, чтобы все знали, и никто не сказал, что не слышал. Я, Давид Флавий Курсор, сын Ллиувеллина Флавия Курсора, римский гражданин и досточтимый всадник, начальник дорог области деметов…

Он на мгновение сделал паузу и тщательно проговорил не на местной, покорёженной, но на классической латыни свою должность и титул: «Praefectus ex officio, Curator viarum civitatis Demetarum», после чего вернулся к обычной речи. Выглядело это сущим заклинанием… хотя и насквозь понятным — кто в Моридуне не знал языка империи? Давид, между тем, продолжал.

— Настоящим провозглашаю, что не по букве закона святого императора Феодосия, но по обычаю сей страны избрал наследницей достояния своего и службы своей дочь мою Эйлет, так, как если бы она родилась мужчиной, со всеми должными правами и обязанностями перед людьми, Защитником сих земель светлейшим сенатором Клотеном Флавием Гулидиеном, и Господом нашим и Спасителем Иисусом Христом.

Уже тише прибавил:

— И да поможет ей Бог.

А потом Кейра оттёрли и выдворили за ворота. Мол, хозяин и новый родич на него всё ещё слишком сердит.

* * *

Кейр сперва недоумевал, а потом махнул рукой. Для него-то вышло неплохо, хотя и не как мечталось. Ну так время пройдёт, глядишь, и серебро зазолотится! Светлые надежды требовали выхода, даже деду хотелось похвастаться, но чуйка подсказывала, что от него можно вместо поздравлений и инструкторским дрючком получить — скажем, за вид чрезмерно придурковатый, но притом недостаточно лихой.

Отдуваться пришлось ушастой сиде, как виновнице того, что вышло именно так, а не малость иначе. Правда, сначала запыхался Кейр: перехватить Немайн в городе оказалось непросто. Не обременённая кольчугой маленькая сида развивала такую скорость, что без колесницы не угонишься. То ли природная резвость холмового народа сказывалась, то ли волхование у неё такое. Как за ней поспевала приставленная королём воительница, было непонятно. Острые подвижные уши мелькали везде и нигде, но чаще — на форуме, в торговых рядах. Сида приценивалась ко всему подряд. Особенно её заинтересовал мёд, что был, по её мнению, очень дорог. Африканским купцам не дорог, вывозят бочками! Неужели с холмах разводят много пчёл? Потом она заинтресовалась огнивом сидовской работы, какие иногда находят в шахтах. Хотя она сама сида, своего такого у неё почему-то не было! Камень напоминал лист диковинного растения. Сида зацепилась языками с продавцом, тут её Кейр и перехватил.

— Зверей сейчас нет, — объяснял продавец, — а жаль: в Карфагене их берут задорого. У нас они быстро рассыпаются, а у них, говорят, стоят себе, и ничего. Главное, чтобы под крышей…

Немайн