Олег Кулаков - Нукер Тамерлана

Дмитрий резко оборвал размышления. Минуту назад произошло нечто, выбивающееся из привычного поведения дервиша. Ах да: он впервые ответил на вопрос. Не ушел по своему обыкновению, а ответил.

И пришла неожиданная идея. Коли уж так невтерпеж узнать, что скрывается под непроницаемой личиной джавляка, почему не попробовать рассказать Яку, кто он и откуда? Как поступит в этом случае дервиш? Поднимет его на смех? Объявит сумасшедшим? Святотатцем? Исчадьем ада? Поднимет тревогу, и войско в полном составе займется изгнанием беса из своих рядов?

Поглядывая на застывшего посреди палатки Яка, Дмитрий взвешивал “за” и “против”. Дурацкое занятие, когда ни хрена не знаешь о том, что называется мировоззрением люда, среди которого вынужден обретаться. Тамерлан — другое дело, он купится. Не может не купиться: он думает о будущем, пусть по-своему, как эгоистичный средневековый владыка, которому очень хочется оставить по себе след в веках. А если и нет, игра все равно стоит свеч. Но если развязать язык перед Яком — стоит ли овчинка выделки? Пытаясь просчитать плюсы и минусы, Дмитрий все больше убеждался, что демон-искуситель отнюдь не выдумка, а явление, существующее наяву: желание раскрыться странному дервишу, опробовать на нем легенду о “посланце Аллаха” росло, как на дрожжах. Он решил рискнуть.

— Як, — сказал Дмитрий. — Ты прав: эмир прикажет убить пленников. Их всех убьют и прольется много крови. Я знаю, так и будет. Хочешь узнать откуда?

Як не сказал ни “да” ни “нет”. Молчал.

Дмитрий прикидывал: если что-нибудь пойдет не так, он тихо задушит дервиша, тот и пискнуть не успеет, а потом зароет тело тут же, в земляном полу. Завтра войско снимется и двинется дальше, и пока хватятся пропавшего Яка… Если вообще хватятся — он ведь вольная птица: может следовать за войском, а может и уйти куда глаза глядят.

— Если хочешь узнать, то подойди поближе.

Як сделал два шага и опустился на пол, поставив светильник рядом с собой.

“Удобно, — подумал Дмитрий. — Один удар кулаком по виску — и нет больше Яка Безумца”.

— Як, — начал он, стараясь говорить как можно проникновеннее. — Я пришел не из далекой земли. Я пришел из другого места, — и сделал паузу, думая, что дервиш станет задавать вопросы; но тот по-прежнему молчал. — Хм… — прочистил горло Дмитрий, складывая в уме более или менее связное объяснение. — Есть один день. Дни складываются в год. А годы складываются в… — Дмитрий запнулся, не зная, как сказать “век”. Мысленно чертыхнувшись, потому что дервиш не спешил помочь ему заполнить лакуну, он продолжил: — Годы идут: один, двадцать, сто… Человек рождается, рождает детей и умирает; его дети тоже рождают детей и тоже умирают… — Он снова запнулся и попросил: — Помоги мне, Як. Как называется тот день, что приходит, когда проходит много и много лет? Одна, две, три сотни…

Дервиш разжал губы и произнес:

— Будущее. Ты говоришь о будущем.

— Будущее, — повторил за ним Дмитрий, запоминая новое слово. — Будущее… Аллах прислал меня из будущего, Як, поэтому я знаю, что эмир велит перебить пленных, и они будут истреблены.

Дмитрий расслабился и опустил напряженные плечи. Дервиш не должен подозревать, что его жизнь висит на волоске, удар должен быть неожиданным.

— Почему ты замыслил меня убить? — неожиданно спросил дервиш. — Если то, что я услышал, — тайна, то зачем ты рассказал ее мне?

Дмитрия будто окатили ведром холодной воды.

“Так ты еще и телепат?” — пронеслось в мозгу.

— Если хочешь бить — бей, — сказал Як. — Если нет, то не думай об убийстве.

Дмитрий смешался. Если любого из солдат своего десятка он видел насквозь со всеми его детскими амбициями и импульсивными прихотями, если Кривой Джафар был чуточку трезвее и бесстрастнее — все-таки торговец, профессия обязывает ловчить и искать выгоду, а без расчетливой сметки в ней никак, — то джавляк оставался для него темной комнатой, где даже собственных рук не увидишь.

“Мне — шах”, — усмехаясь, подумал Дмитрий. И в то же время испытал облегчение. Дервиш не станет поднимать шума. Необычный все-таки человек этот Безумец Як. И играть с ним надо по его правилам, хотя бы внешне…

— Да, я сказал тебе, — согласился он. — Только тебе, и это тайна. Слышишь, Як? Эта тайна и должна остаться тайной.

— Быть по сему, — спокойно отозвался дервиш.

Он наклонился и снял нагар с фитиля. Пока Дмитрий думал, что же еще сказать джавляку, тот сам продолжил разговор — негромко, словно разговаривая с самим собой:

— Ты пришел из будущего. Далеко ли оно от сегодняшнего дня?

— Да, — ответил Дмитрий, изумляясь хладнокровию дервиша: узнал о пришельце из другого времени и ухом не ведет, будто подобные встречи каждый день происходят.

— Как далеко?

“Здесь то ли тринадцатый, то ли четырнадцатый век… Значит, лет семьсот”, — подумал Дмитрий.

— Семь сотен лет.

— Семь сотен лет… — эхом откликнулся джавляк. — О, сколь велик и всемогущ ты, Аллах! Тебе подвластно и время…

Окончательно убедившись, что убивать Яка не придется, Дмитрий размяк, расслабился душой и телом. Он добился-таки желаемого — прошиб непрошибаемого джавляка. Тот сам задает вопросы! Еще Дмитрий порадовался, что версия, согласно которой он являлся посланцем Аллаха, была воспринята дервишем без скепсиса. Априори.

— Аллах совершил чудо, — сказал Дмитрий. — Я спал, когда он меня перенес. Заснул в одном месте, а проснулся в другом. В пустыне.

Джавляк кивнул, словно соглашаясь с чем-то.

— Аллах наслал на тебя сон.

— Я крепко спал. Очень крепко, — поддакнул Дмитрий. “Если бы, Як, ты только знал, в каком облике был этот твой Аллах — в виде медсестры в коротком халатике и маске!”

— Скажи мне, — спросил дервиш, — сильно ли изменился мир за семьсот лет?

— Очень сильно, — ответил Дмитрий. — Я не знаю столько слов, чтобы рассказать, а знал бы — так ты все равно ничего бы не понял…

— Не понял? — вскинул голову дервиш. В тихом его голосе Дмитрию почудился отзвук насмешки.

— Скажи мне, — снова произнес дервиш, — в том веке, из которого ты явился, все ли счастливы и богаты? Справедливы ли там правители? Правят ли они мудро и по закону? Кончились ли распри между людьми? Исчезли ли алчность и безумие из людских сердец?

Дмитрий не поверил своим ушам. Ай да Як! Вот тебе и Безумец! Философ и гуманист… А ответить-то ему надо…

— Нет, Як. На все вопросы, что ты мне задал, я отвечу “нет”.

— Значит, ничего не изменилось, — сказал дервиш. Сказал, как отрезал.

И вдруг поднялся и направился вон из палатки.

— Як, стой! — поспешно вскрикнул Дмитрий. Дервиш замер и повернулся к нему.