Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Второй Пуллах, — говорит Рат.

Цепочка вытягивается к платформам: Кёльн, Пуллах, снова Пуллах. Красный чемоданчик остаётся в ячейке, водитель ушел в гостиницу. Каждый получает правду, которую я ему обещал. Кёльн видит, кто пришёл на его немудреную приманку. Пуллах теперь знает, что Кёльн полез к его мюнхенской фирме. Теперь им предстоит решить, что делать друг с другом.

Люди Ковальчука и Рата запоминают и фотографируют людей Кельна и Пуллаха, что теперь они будут с ними делать — я пока не знаю.

На платформу подают поезд. Солдат обнимает трёх женщин по очереди, получает четвёртое яблоко от девочки, потом вскакивает в вагон уже на ходу. Мать наконец закрывает чемодан. Мальчишки у весов обнаруживают, что автомат не принимает пуговицы, и отправляются искать настоящую монету перед вокзалом.

Через десять минут человек Кёльна возвращается один. Берёт ключ из-за пепельницы, достаёт красный чемоданчик и уносит к служебному выходу. Пуллахов нет. Они ушли за ним или он за ними — первый круг можно считать законченным.

Рат не идёт дальше.

— Этого нам достаточно, — замечает он.

— Ваши люди продолжат их вести? — не понимаю я.

— До границы вокзала. Потом мужчина из Кельна получит возможность уйти, как уже ушли двое из Пуллаха. Нам нужно было увидеть лица, а не оформить задержание без весомого повода.

Он направляется к телефонным кабинам. Я остаюсь возле буфета и смотрю, как продавщица режет колбасу одним ножом для всех бутербродов. Передо мной советский сержант считает мелочь и отказывается от кофе, когда узнаёт цену. Через минуту все равно возвращается, отдаёт монеты и просит налить без сахара.

Рат звонит меньше двух минут. Из кабины выходит женщина с ребёнком, которой он придерживал дверь. Мальчик тащит деревянный самолёт за верёвку, одно крыло цепляется за порог. Рат освобождает игрушку, затем возвращается ко мне.

— Байеру передали. Он ждёт нас в ресторане наверху.

— Через кого?

— Через человека, который не пойдёт за нами.

Мы поднимаемся в ресторан на втором этаже. Из окон видны пути, крыши составов и гостиница «Нева» за площадью. Высотный корпус кажется отсюда ближе, чем служебный выход, от которого началась поездка чемодана.

В ресторане занята половина столов. Двое польских железнодорожников обедают, не снимая форменных фуражек. Возле окна мать чистит апельсин одной длинной полосой, а девочка держит кожуру у лица и морщится от брызнувшего сока. Байер сидит в глубине, перед ним тарелка с холодной говядиной, стакан воды и все та же книга Нимцовича возле портфеля.

Он не спрашивает о чемодане сразу. Предлагает заказать еду и ждёт, пока официант принесёт меню.

— У вас до поезда меньше часа, — говорит Рат.

— До отправления сорок минут. Я уже пообедал, так что все нормально.

Он отодвигает тарелку и ждёт доклада, поглядывая на вокзальные часы.

— Наш человек видел второго, — продолжает Байер. — Тёмные волосы, серый шарф, шрам возле правого уха.

— На вокзале был человек с таким описанием. Он пошёл за вашим наблюдателем к платформам, — подтверждает Рат.

— К чемодану не подходили?

— Нет.

— За водителем?

— Тоже нет.

Байер пьёт воду и ставит стакан точно на мокрый круг.

— Значит, другой конторе нужны не мои бумаги. Они проверяют моих людей.

— Или вас, — говорит Рат.

— Для этого достаточно подождать у гостиницы, — отвечает Байер.

— Они и ждали, — предупреждает его Рат, уже зная результаты наблюдения.

Байер принимает поправку, кивая головой. Снимает портфель со свободного стула, кладёт на колени и открывает замок. Из внутреннего отделения достаёт три сложенных листа и один конверт.

— Фотография остаётся у меня до Берлина. Там её сравнят с нашим снимком Мертенса. Если человек тот же, через два дня вы получите подтверждение.

— Через торговое управление?

— Через тот же путь, которым пришла заявка.

— А если не тот?

— Верну фотографию.

Рат вопросительно смотрит на меня. По условию Ковальчука снимок можно было только показать. Байер уже унёс его из гостиницы. Забрать его сейчас означает закончить обмен без накладных. Оставить означает нарушить оговорённую границу, хотя фотография является копией и её содержание Байер увидел.

Я чувствую знакомое желание быстро решить за всех. Оно возникает прежде, чем успеваю вспомнить распоряжение Гурьева. Вчера я обещал не принимать единственных решений. Сегодня единственное решение снова кажется самым удобным.

— Фотография останется в книге, — говорит Рат. — Книгу до Берлина несёте сами. Никаких копий до проверки.

Байер закрывает портфель не сразу.

— Вы собираетесь довериться коммерсанту? — удивляется он.

— Я предлагаю условие, которое можно проверить на границе. Если книги и фото при вас не будет, наш разговор продолжится иначе, — выдвигает свои условия майор.

— На границе книги проверяют таможенники, — улыбается Байер.

— Они тоже умеют читать фамилии владельцев, — не улыбается Рат.

Байер кладёт книгу в портфель поверх фотографии. Я ничего не добавляю от себя. Облегчение от того, что решение принял Рат, смешивается с досадой на самого себя. Два дня назад я счёл бы свое молчание потерей инициативы. Сейчас оно всё равно даётся с трудом, но спорить с условием Рата мне совершенно незачем.

Граница — его зона влияния.

Три листа ложатся передо мной. Первый отпечатан на тонкой бумаге с синей сеткой. Поставщик из Кёльна продал двести сорок комплектов контактных групп посреднику в Ганновере. Второй лист является перепродажей той же партии мюнхенской фирме, третий оформлен как возврат части товара после проверки качества. Названия разные, даты идут с промежутком в четыре дня.

— Оригиналы? — спрашиваю я.

— Копии с бухгалтерских экземпляров. Печати и подписи видны. Номера можно проверить через торговые реестры.

— Почему платёж прошёл через вас?

— Первая фирма должна была мне деньги за другую поставку. Вместо возврата предложила переуступить товар. Я отказался, но соглашение осталось в их бумагах. Через полгода кто-то воспользовался оставшимся номером.

— Кто?

— Не знаю. Четвёртого документа у меня нет.

Байер накрывает ладонью гостиничный конверт.

— Мертенс передал накладные «Келлеру и сыну» для уменьшения. Счёт за работу оплатили с моего старого договора. После этого копии ушли по почте в Бонн и Гамбург. Ни контактов, ни серебра я не видел.

— Серебра? — спрашивает Рат.

— Читайте спецификацию.

Я разворачиваю первый лист полностью. В строках стоят количество комплектов, число контактных накладок и общий вес