Моридун - Владислав Артурович Кузнецов
На заслуженный ужин собрались обоими семьями: свита и ученики это тоже семья. Немайн, которая третьего дня пришла в город одна-одинёшенька, как-то споро обросла людьми.
Да и сквозь распахнутые на все стороны двери трапезной то и дело заглядывали, извинялись, спрашивали совета, ожидали распоряжения. Обычно беспокоили досточтимого Давида или его супругу Глэдис, но и к Немайн обращались. От её новой центурии — уточнить, когда сида явится ещё не принимать командование, но посмотреть и познакомится. Из мастерских — с техническими вопросами по изготовлению эфеса для меча. Даже глава коллегии механиков присылал кого-то объясняться, почему Немайн внезапно оказалась не в числе магистров, не просто патронессой, а матерью коллегии. Это уже не почётное звание, а, по сути, должность. Причём не доходная, а убыточная!
Многие просто сообщали новости. Из дворца — что к Защитнику приезжает невеста, светлейшая Екатерина Флавия, княгиня Глантауи, она же, если на местный лад, Кейндрих верх Риваллон с Берега Тови. Непременно пожелает познакомиться. Римская миссия благодарит за снисхождение к поспешным суждениям брата Марка и сообщает, что отослала неугодного великолепной секретаря. Вигилы нашли достаточно топлива и окислителя чтобы опять заправить летучую волынку. Приглашают на пуск и слушать вопль. Предупреждают, что лошади будут сильно пугаться.
Анне оставалось крутить головой да пытаться посчитать хотя бы тех, кто состоят в свите её наставницы за ужином.
Вот Вивиан, всадница комитата Защитника, морщится, когда беспардонная Ангарат, внучка присяжного аргентария Моридуна и дочь начальника оружейных мастерских, называет её всего лишь второй подругой сиды. Первой черноголовое бедствие считает себя, и не без основания. К кому с самого начала заглянула Немайн? К дедушке. Неважно, что пришла золото на мелочь разменять, важно что пришла. Даже уши пощупать разрешила! А с кем она запускала летающую волынку? Вигилы на подхвате были. Да они вообще подруги детства! Немайн, оказывается, устроила себе полдня отдыха, всё это время играла с Ангарат как подружка-ровесница, даже взапуски по улицам носилась! Назвала это кусочком детства. Выходит, девочка-то права: кто знает, как сиды ощущают время внутри?
Вот бегает со стороны на сторону Эйлет: от батюшки с матушкой к холмовой-ушастой и обратно. Тоже наполовину своя, наполовину чужая, как Вивиан, но это считается. Древние говорили: «тот не король, у кого нет заложников в цепях». Цепи вышли из моды, но семьи и клики, как прежде, меняются людьми и разрешают разделённую верность — именно для того, чтобы не нуждаться в закованных пленниках.
А вот как сама сида воркует с трибуном Лорном, любо-дорого посмотреть. Если припомнить, что он вдовец, а «первая подруга» сиды — его дочь, интересненько получается. Нет, сейчас эти двое очень чинно ужинают, заодно обсуждают какую-то бронзовую отливку. Увлеклись, и уже не особенно замечают выпавших на этот ужин сотрапезников, как и вкус блюд, приготовленных со всем старанием под личным присмотром хозяйки. Лорн забыл о Гвен, которой должен бы помогать за едой — только она перебралась с кубком, вилкой и ложкой в тарелку его дочери и решительно поддерживает подругу в споре с Вивианой. Немайн, увы, запямятовала об Анне. То-то Давидова Глэдис разглядывала сцену с удовлетворением мастера, сотворившего шедевр. На возрастную ученицу сиды смотрела едва не с жалостью, это на Анну филиа Иоаннис, лучшую волшебницу провинции!
С её позиции это так выглядело, что Анна потеряла своё ремесло и пошла, по сути, в почётные прислуги. А происходит из механиков! При этом её дочери нахватаются от сиды не меньше, а Лорн и Ангарат, того и гляди, станут семьёй в самом узком смысле…
Анна ухмыльнулась ровеснице весело и нагло. Глэдис может играться с рассаживанием гостей, а только того не понимает, что в семье она скоро окажется младше собственных дочерей. Тулла выйдет за своего помещика и будет у неё собственный дом и много-много служивой родни, что будет оставлять своих кровиночек под защитой её мужа. Ничем не хуже хозяйки почтовой станции будет, только люди вокруг сплошь родные да знакомые. Если не пересобачится с мужниной роднёй, хорошая у неё будет жизнь, и власть кое-какая тоже. Эйлет уже носит плащ с таблионом, и нашивка будет быстро меняться, показывая рост. Формально дочь останется равной матери, а на деле? Раз уж досточтимый Давид решил делать из дочери наследницу — слушать она будет его, а не мать. А ещё будет слушать ушастую сиду, у которой таблион тоже со временем поменяет цвет и вышивку — а нет, так поменяет вес. Вон, когда-то за место в городских куриях дрались, а теперь это тяжкая повинность. Настолько, что на востоке куриалов насильно прикрепляют к их сословию, а в Моридуне городской совет никто не смеет называть курией: там приличные люди работают, а не какие-то там… куриалы. Бывает и наоборот. Аргентарии некогда просто работали с серебром — даже не золотом! — и числились на палец выше медников. А теперь они чеканят, меняют и хранят деньги, и хоть их дело многие считают нечистым, уж силы и влияния им не занимать…
Дочери же Анны станут механиками, но каждым уроком у великолепной и великодушной Флавии Немайн будут обязаны маме. Она надеется, что ей никогда не придётся тыкать им в лицо этим обстоятельством, но так будет.
Тут её, замечтавшуюся, дёрнули за рукав.
Как раз одна из тех, о ком она размышляла. Эйлет. Эта улыбалась по-доброму.
— Мама просто не знает, — сказала она. — И у Защитника на церемонии обретения клинка она сегодня не была. Ей рассказали, но это не то. Она не видела, как милая-ушастая-молоденькая в дешёвенькой одёжке, чуть лучше, чем то, что берут рабам, за один шаг превращается в могучую-прекрасную-вечную, которая неважно, во что одета. И точно так же, после церемонии, обратно. Шаг — и снова милая-безопасная-своя. Она очень хорошо умеет различать дом и службу. Надеюсь, я со временем выучусь такому. Ну хотя бы на полстолько такому…
Полезла вилкой на половину тарелки Немайн.
— Сида объела мою сестру, так что это месть.
После того, как подали ежевичные меренги на меду — лакомство, которое подают когда нужно подчеркнуть преемственность старой западной империи или связь с восточной — те, кто не собирался ночевать, принялись расходиться. Лорн увёл дочь, которая на прощанье помахала рукой — совершенно римским и совершенно точно подмеченным у сиды жестом.
Ушёл в свой кабинет, хоть немного ещё поработать с отчётами