Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

От него пахло морем: дёгтем, солью, кожей.

— И твой допуск на ярмарку будет принадлежать местной церкви, — заметила Немайн. — Несмотря даже на то, что у тебя на шее молот Тора, а не крест.

И ухом дёрнула.

Тут его, ухо, и заметили.

Раньше, пока Немайн ходила с босой головой, уши было видно издали, волна красных волос только оттеняла длинные треугольники. Сейчас оба уха прятались под перевитым лентой валиком, взгляд их цеплял не так сильно, лебяжьи перья, украшавшие валик, притягивали его больше.

Огромные глаза, крестик с красной каплей посередине… Сейчас Немайн скорее напоминала сошедшую с фрески великомученицу, чем славную соседку из-под холма.

Хорошо хоть для северян их альвы — те, кто всегда за углом. Ну, вот эта вышла, встретилась. Редкость, но не лицезрение того, кого нет. Немайн улыбнулась, уже осознанно пошевелила ушами и продолжила:

— Так хитрить ради меньше чем двух процентов прибыли из двенадцати — себя не уважать. Кроме того, церковь-то обмануть можно, Бога — нет. Проще, если так уж хочется обойти процент, заключить здесь же контракт на поставку из Толосы в будущем году чего-нибудь ликвидного по очень сходной цене. А если очень не хочется брать временные деньги — что ж, можно предложить принять их по весу серебра.

Купец всё ещё таращил глаза на уши, но спорить ему это не мешало.

— В ваших денариях серебра поменьше, чем в тех ярмарочных.

— Две унции на сорок штук, — сообщил аргентарий. — Совсем не так плохо.

— Ну да, денарий стоит медяк.

— Зато на них можно купить шерсть. Или уголь. Или слиток железа. Или солдатский плащ с капюшоном. Или платье. И они не теряют цену между ярмарками.

Купец пожал плечами.

— В Толосе между ярмарками всё равно ничего, в общем-то, и нет.

— А у нас есть!

С Ангарат никто спорить и не стал.

Во-первых, девчонка, мелкая, делу только учится.

Во-вторых, правду сказала.

* * *

Купец закончил обналичивать переводное письмо и замер в дверях, крутя в пальцах кошель с только что полученными денариями. Казалось, он вот-вот спросит, вправду ли тут альвы по улицам ходят, но передумал — видимо, решил, что лучше не знать.

Немайн начала было объяснять, зачем ей нужна Ангарат, когда досточтимый Данхэм вздохнул, поправил пояс. Бросил взгляд на левую руку, на которой, кроме личной печати на указательном пальце — золото и резной сердолик, был и куда более скромный перстень городского аргентария, что еле влез на мизинец. Ребро его ладони ловко поддело горку табличек. Отточенным движением аргентарий переложил текущие записи на соседний стол, даже не взглянув — видно, делал это тысячу раз. Так же привычно передвинул массивный письменный прибор. Поймал задумчивый взгляд сиды. У неё, в феодосиевом кабинете, точно такой же стол с ящиком под столешницей. Чтобы залезть внутрь, нужно поднять столешницу — при этом всё, что на ней, полетит на пол.

— Житейская хитрость, — сказал Данхэм, улыбаясь в седую бородку. — Когда ты городской присяжный аргентарий, нет никаких причин не завести два стола. Главное, чтобы в конце работы всё, что скопится на обоих, можно было сгрести на один.

Немайн кивнула. Ей бы второй стол в комнату! А лучше — сделать выдвижной ящик. Все бюрократы, механики, книжники от Атлантического океана до Тихого будут благодарны. Это — на хлеб не намажешь, а вот хоть и временная, но поддержка коллегии столяров…

Думала, она, видимо, вслух. Аргентарий кивнул.

— Да, это пригодится. Более удобный стол — это, может, и немного, но это подарок. Хорошо, что ты пришла: в церемонии должен участвовать весь город, а не несколько коллегий. Если мы, оружейники, будем ритуал организовывать, наш престиж вырастет больше, чем если мы проведём его за закрытыми дверями. Лорн это понимает, но знает, что или упустит руководство, или с половиной коллегий перессорится. А попросить старика-отца о помощи не захотел. Гордый.

Вздохнул и повторил:

— Хорошо хоть ты догадалась, пришла. Теперь всё сделаем по уму.

— Я Ангарат хотела отпросить.

— Правильно, пусть помогает. Я что, не вижу, что ты собираешь себе свиту? Только хотелось бы знать: ваша компания здесь останется, или мне надо готовить ещё кого-то себе на замену, на городские-то финансы? И если да… Давиду тоже надо как-то сказать.

Сида прислонилась к стене. Что та тонкая, временная, из пилёной доски — спиной почувствовала. Только вот эта временная стена стоит тут вторую сотню лет.

— А я не знаю, — сказала Немайн. — Какое-то время буду точно, центурионское кольцо я приняла не просто так. Чтобы сказать больше — нужно осмотреться, обжиться, посмотреть, как дело пойдёт да что судьба подкинет.

Оглянулась на Ангарат — та аж губу прикусила и в край стола вцепилась, чтоб не вопить и не прыгать. Немайн чуть наклонила голову и медленно-медленно прищурилась. Карие глаза подруги так же медленно прищурились в ответ.

— За что я отвечаю? — деловито спросила Ангарат. Ровно так, словно не она мгновения назад была готова то ли задохнуться на месте, то ли подпрыгнуть до потолка. А теперь вот даже дышит почти ровно, только раскраснелась слегка, да торчащий из-под платья носок кальцеи нетерпеливо полирует и без того гладкий пол.

Слова о свите, о том, что её могут забрать из родного города невесть куда, словно прошли мимо. Да так ли они важны? Даже если длинноухая подруга позовёт в полые холмы, это хорошо — там же должно быть очень интересно! А теперь интересно отвлечься от головоломных торговых задачек, для решения которых недостаточно хорошо знать арифметику и выучить торговые кодексы…

— Как за что? — удивился Данхэм ап Моркан. — За семейное дело! Твой отец слишком погрузится в дела технические, а коллегии нужно будет выступить всем и заодно. Ну, я всё-таки ещё числюсь главой оружейников, этим и займусь. Менять же деньги смогут и палатки на форуме. Тебе, внучка и ученица, предстоит настоящая работа: регистрация акта о совершении государственной церемонии передачи имущества.

Он неторопливо стянул с левого мизинца перстень городского аргентария.

— Вот, — сказал. — Тебе если не на средний, так на большой палец влезет.

Носок кальцеи Ангарат наконец замер. До неё дошло. Это не просто задание, не очередная тренировка, пусть и полезная. Дед всерьёз оставляет её вместо себя. На важную церемонию. Да, потому, что есть дела значимей, но всё равно — считает, что она справится!

Немайн снова медленно ей подмигнула.

— Проверь, высох ли наш литой папирус. Хороший ли, плохой — он первый, и этим, как материал для записи, ценней, чем лучший пергамент. Заодно узнаешь, каков он в