Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

Досточтимый Данхэм покачал головой.

— Это позже, великолепная. Сейчас ученица пусть работает на чём ей удобней, хоть на дощечках — потом каллиграф перепишет на то, на что надо, заодно снимет должное число копий. Что необходимо обеспечить: подробное описание меча, включая защиту рукояти. Возьмёшь в казне под роспись эталоны мер. Вот, нужно будет прилюдно измерить длину и ширину частей, взвесить. Описать испытания и их результат. Описать саму церемонию передачи: нужно, чтобы меч мог быть опознан даже через сотни лет, а если нужно — возрождён в новом оружии. Это будет государственное имущество, а не просто оружие. Не вещь, сделанная на заказ, купленная или подаренная, а инструмент власти…

Немайн осталось уточнить детали и бежать дальше. Без помощницы, а что делать? Она и так получила в базилике куда больше, чем надеялась.

До церемонии ещё нужно было успеть заглянуть к Защитнику — или его некоролеве. Клотен и Екатерина должны знать всё из первых уст, и сами выбрать себе место в событии. А ещё нужно поговорить с вигилами — им все народные движения регулировать и охранять. Клотен до них, конечно, задачу доведёт, но лучше уважить городскую стражу личным разговором.

Оставалось жалеть, что сегодня на ней не детское «платье для проказ». В нём бегать удобней.

И, забыв свой строгий стиль латинский,

Перепутав грозные слова,

Из-за Вас епископ лотарингский

Уронил в причастье кружева.

Александр Вертинский

Моридун. Храм. Дворец наместника.

В тот день отец Луций окончательно убедился, что главный городской храм Моридуна слишком маленький. Даже с учётом того, что прежний крытый путь для кругового хода закрыли лёгкими стенами и превратили в необходимые для службы помещения, места для трёх поместных церквей в нём явно не хватало. Не спасали декоративные мраморные колонны и светлая облицовка, на которую распустили некогда полные нечестивых изображений фризы того языческого храма, на месте которого теперь дымят печи оружейного района — словно люди решили сделать маленький рукотворный Везувий. Не весь мрамор пошёл на богоугодные дела — на постаменте статуи Вулкана возвышается молот-исполин, самый огромный в мастерских: на то, чтобы взвести его для удара, водяное колесо тратит почти два часа. Когда механизм пускают в дело, полгорода подпрыгивает, а в вода и вино в служебных чашах дрожит и пускает всполошённые круги. Последний раз это было утром, в начале второй стражи — когда все, кто не из ленивцев, давно проснулись.

Похоже, оружейники были рады разбудить молот Вулкана: среди своих чертежей и расчётов они, кажется, даже не понимали, что, по сути, восстановили поклонение демону-кузнецу. Толстый железный лист, нарубленный формочками, словно тесто перед выпечкой — жертва получше, чем горящий бараний жир. Ради кого они запустили чудовище, и гадать не стоит. Ушастая сида вчера сама оценила сооружение, как «хтоническое», то есть относящееся к подземным богам.

Впрочем, это беда небольшая. Железо можно очистить, освятить. А мраморную глыбищу, равную которой сюда не привозили лет двести, можно… выменять. Ушастая — прости Господи, Флавия Немайн, великолепная и великодушная — говорила об этом непринуждённо, будто обсуждала перестановку мебели, при которой самое трудное — уговорить на перестановку «хозяина» молота, начальника мастерских, трибуна Лорна ап Данхэма. А сам молот? Она утверждает, что если его переставить на специально выделанное основание из хорошего местного камня да освятить, работать он станет только лучше. Так и должно быть, Бог посильней демонов, и с молитвой любое дело должно спориться, только без хорошего механика Господь почему-то не попускает работу сложных устройств.

Зато та же речка отлично приводит пилы по камню, и один такой станок благополучно пылится в подсобке храма. С его помощью можно распустить постамент Вулкана на тонкие пластинки. Это не только поможет покончить с остатками язычества, но и обеспечит много прекрасной плитки. Мрамор, некогда служивший идолам, теперь украсит Дом Божий.

Отец Луций знал, что человек слаб, и он сам наверняка ворчал бы, занимаясь подобными хлопотами. Увы, теперь он совсем не уверен, что это останется его делом. Теперь же, несмотря на силу римского первосвященника за спиной, здесь и сейчас Луций был всего-навсего приором-иеромонахом в присутствии двух епископов. Оба, по крайней мере, пока не доказано обратное, добрые христиане, православные кафолики, но до чего же они не похожи ни на клир родной Италии, ни на вездесущих греков, ни на прелатов с востока! Совсем другие… и сами несхожи. Пожалуй, это и даёт Луцию шансы побороться с ними за Дивед. Если ирландцы и бритты будут заняты взаимной сварой, у скромного служителя Святого престола появляются хорошие шансы разрешить дело в свою пользу. И пользу римской церкви, конечно.

Луций чуть щурится — солнце уже яркое, но ещё достаточно низкое, чтобы заглядывать в окна. Приветствия произнесены, забота о гостях выказана, можно говорить о делах. Приор ещё раз оценивающе пробегается взглядом по собеседникам.

Теодор из Мунстера — недавно был вообще почти отсюда, из Росса. Ещё нестарый воин, на левой руке змеится уродливый шрам — кто-то достал его сквозь щит. Мантия фиолетового цвета — мешали синий с пурпуром! — из местной драгоценной шерсти, но изрядно ношена. Известно, что он бывший варварский король, которому ирландский принцип «аббат старше епископа» оказался не указ. Окормлял монастырь здесь, в Диведе, но с братией жил недружно, зато горожанам Моридуна пришёлся по сердцу. Здесь его знают и, похоже, любят. Когда ссора с местным правителем стала, по мнению аббата, невыносимой, монахи ушли, а этот, вот, вернулся. Сопроводил насельников на новое место, после чего сообщил, что не может бросить без свою прежнюю паству, и был таков. По ирландским торфяникам шёл одвуконь, по морю на кожаном поплавке-куррахе, по диведским холмам на почтовой двуколке. Ещё и шутит:

— Хорошо, что я невысокий и худой, не тяжелей стандартного почтового тюка.

Может быть серьёзным противником. Особенно неприятно, что Теодор, будучи в городе, читает проповеди на латыни, но тут же разъясняет трудные места на ирландском. Луций так пока не может. С другой стороны, гаэльский епископ может стать союзником: вполне возможно, что под омофором Папы ему окажется удобней. Луций и сам не против стать епископом Диведа, но если не будет другого выхода — можно и поделить епархию.

Совсем по-другому смотрится епископ Города Легиона.

Роста он тоже невысокого, но плотный, улыбчивый, подвижный. Ему не стоится на месте — то начинает ходить из стороны в сторону, то просто переваливает свой вес с ноги на ногу. Облачение настолько скромное, насколько вообще