Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

Пен не думал, что даже с помощью Дез может очиститься достаточно, чтобы рискнуть вернуться в свой дом в Вилноке, к Никис, Флори и Идрене. Сперва требовалось понять, как синюшная болезнь передается от человека к человеку. Он не ожидал, что, ответив на просьбу Аделиса, окажется в таком изгнании.

Он встряхнул очищенные от крови белые вещи, чтобы Дез быстро высушила их паром, надеясь, что проходившие мимо санитары будут поглощены своими обязанностями и не обратят внимания на его странные действия. Потом оделся и заплел волосы в простую косу. Сунул ноги в сандалии и отправился на поиски Аделиса.

Генерал нашелся в кабинете своего интенданта. Пен помахал, и Аделис, прервавшись, подошел к двери. Пен вывел его наружу, под колоннаду.

– Ты слышал о случаях синюшной лихорадки в лагере русиллийцев? – спросил Пен. – Мастер Реде – нет.

– Хм. Интендант еженедельно отправляет им зерно, и в задачи доставщиков входит сообщать мне о состоянии дел в лагере. А значит, если только никто не заболел за последние несколько дней, я тоже ничего не слышал.

– Я собираюсь сходить туда и проверить, не знают ли они об этой болезни что-то, чего не знаем мы.

Аделис пожал плечами.

– Едва ли они захотят с тобой говорить, но почему бы не попробовать. Подожди минутку, я выделю тебе охрану.

– Она мне не нужна. То есть… нам не нужна.

– Пенрик, я не принижаю твои способности защитить себя. Вас. Но присутствие моих людей ослабит соблазн устроить на тебя засаду и позволит сразу избежать проблем.

– М-м, и, конечно же, еще больше ослабит желание русиллийцев поговорить со мной. Не стоит.

Аделису план явно не понравился.

– Тогда возьми моего переводчика. Кое-кто из русиллийцев говорит по-седонийски, но так ты хотя бы будешь знать, что слышишь именно то, что тебе сказали.

– Та же проблема – и тоже нет необходимости. Уроки седонийского, которые я прошлой зимой давал русиллийской девушке Риби, не прошли даром.

– Правда? – Аделис вскинул брови. – Я думал, ты унаследовал свой языковой талант от мадам Дез.

– Верно, но я активно его возделывал. А кроме того, языки чем-то похожи на детей. Когда есть шестеро, седьмой уже ничего не добавит. По крайней мере, так говорила моя мать. – И мгновение спустя уточнил: – Я был ее седьмым ребенком.

– Поверю ей на слово. – Уголок рта Аделиса дернулся. – Сообщи, если узнаешь что-то новое.

– Разумеется.

И Пен сбежал, прежде чем Аделис успел придумать новые возражения. По правде сказать, они не были беспочвенными. Русиллийцы много раз нападали на генерала из засады.

Пен выбрался на главную дорогу и свернул направо, размышляя о Риби. Аделис привел беременную русиллийскую девушку к Пену – точнее, к Идрене, поскольку знал, что встретит у нее сочувствие, – в конце прошлой осени. Ее история была чудовищно знакомой: солдат-любовник из форта, тайные свидания, очевидные последствия. Обвинения с ее стороны, отрицания с его. Семья, которая избила и прогнала ее. Скандал достиг ушей Аделиса, который тоже не смог установить истину. Пен думал, что они с Дез справились бы, если бы провели немного времени наедине с парнем, но богом справедливости был Отец Зимы, а не Бастард, и Пен не нес ответственности за армию Аделиса. Однако кто-то должен был чистить сортиры, и Аделис, которому вся эта суматоха совершенно не понравилась, позаботился о том, чтобы офицеры знали, кого назначить.

За последовавшие месяцы измученная девушка постепенно оправилась, следы физического и душевного насилия потускнели под заботой Идрены и Никис. У русиллийцев не было письменности, и потому в благодарность за многочисленные домашние обязанности Пен учил девушку говорить, читать и писать на седонийском. Она родила здорового мальчика за месяц до того, как Никис родила Флорину. Поскольку Никис не нуждалась в кормилице, Пен нашел Риби место в приюте Бастарда в Вилноке, где их с ребенком ждали обильная еда, безопасность и очень теплый прием. Раз в неделю она приходила в дом Пена для занятий языком – не только ее, но и его.

Риби многое рассказала ему о жизни и традициях кочевников, а также их лексике и странной грамматике. К сожалению, ничто из этого не свидетельствовало о том, что упоминание забот о Риби поможет Пену в лагере. Скорее наоборот.

Думаю, ты прав, сказала Дез. Кроме того, если они предложат переводчика, есть смысл утаить, что ты владеешь их языком и каким образом ему научился. По причинам, озвученным Аделисом.

Предлагаешь подслушивать, Дез? Эта уловка уже несколько раз выручила Пена. Посмотрим.

Через десять минут ходьбы он увидел весьма ободранную рощицу. В ней стояли хижины, бывшие фургоны, штук пятьдесят или шестьдесят. Ясным утром лучи солнца проникали сквозь ветви, и яркие пятна света придавали поселению идиллический вид. Едва ли оно являлось таковым на самом деле.

Пен миновал символический пост охраны, состоявший всего из четверых солдат. По крайней мере один из них узнал не только одеяние Пена, но и его самого как чародейского зятя генерала, потому что вытянулся и отдал честь, нервно произнеся:

– Просвещенный сэр. Сэр.

Пен никогда не знал, что пугает армейских головорезов Аделиса – родство с генералом или чародейский статус.

В ответ Пен осенил солдат знамением, пробормотав:

– Да благословят вас пятеро богов. Я по поручению Аделиса.

И зашагал дальше, чтобы избежать задержек, сплетен и встревоженных вопросов о том, что творится в госпитале, ответов на которые у него не было.

Несколько человек занимались делами в тени. Среди них бродили случайные козы, куры и свиньи. Собака почесалась и с усталым вздохом легла обратно. Армия забрала у пленных тягловых животных – волов и любимых лошадей – по тем же причинам, по которым сняла колеса с их фургонов, но оставила мелких животных. Свиньи, плохо приспособленные к кочевой жизни, обычно не входили в рацион жителей степей, и Пен предположил, что они появились позже. Русиллийцы ничего не имели против свинины и охотно воровали свиней с дальних ферм, хотя лошади и молодые женщины ценились больше. По крайней мере, последних они не ели.

Прибытие Пена сразу заметили. Он привык, что на него таращатся на улице, но не с таким злобным подозрением. Хотя причина была не в цвете волос и кожи: далеко на юге встречалось немало светловолосых и рыжих русиллийцев, возможно, благодаря многочисленным украденным женам.

Полдюжины крепких мужчин собрались на изрытой колеями подъездной дороге. Разумеется, у них забрали луки и мечи,