Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд
Интересно, почему они кидаются в битву, одетые только в кожаную упряжь и татуировки? осведомилась Дез. Потому что ничего не боятся – или потому что боятся жен и матерей, которым не нравятся дыры, прорехи и кровавые пятна на рубахах?
Степные зимы к такому не располагают. Насколько понимал Пен, они бывали еще холоднее, чем в его родных горных кантонах.
По всему лагерю молодые женщины и девушки попрятались в хижины – или были затащены внутрь. Старухи продолжили работу, но наблюдали за происходящим прищуренными глазами. Несколько мальчишек приняли небрежные позы, даже не пытаясь скрыть любопытства. Интересно, были ли среди них те, что сбегали на берег реки играть с детьми возчиков.
Пен хотел бы поговорить со старыми женщинами, но, очевидно, его ждали зрелые мужчины. Он напомнил себе, что все они оказались здесь в первую очередь потому, что были лидерами, умевшими заключать мир.
– Доброе утро, – начал Пен на седонийском, когда все оказались в зоне слышимости друг друга. – Да благословят и охранят вас пятеро богов. – Он сделал знамение, которое не вызвало ни радости, ни гнева. Причуды русиллийской теологии требовали отдельного трактата, но русиллийцы признавали бога Пена как одного из Пяти, а не считали Его презренным отбросом Четырех, в отличие от еретиков-квадренцев. Или Ее, или Его-Ее, в зависимости от области, где обитал клан; Пен полагал, что для бестелесного, пусть и огромного создания из чистого духа понятие пола было весьма относительным. В любом случае эти люди могли расшифровать орбасское облачение Пена. – Мне нужно с кем-нибудь поговорить.
Один из мужчин протолкнулся вперед. Средних лет – по русиллийским меркам, а значит, возможно, одного возраста с Пеном, – без правой руки, то есть не лучник и не воин. Больше. Вскинув бородатый подбородок, он посмотрел на Пена.
– Я Ангоди. Я говорю по-седонийски.
– Спасибо. – Пен вежливо кивнул. Затем махнул рукой в сторону пней и бревен вокруг холодного очага. – Мы можем присесть? Это займет некоторое время.
Если он сядет, его будет труднее выгнать.
Ангоди покосился на высокого мужчину, чьи каштановые волосы и борода были заплетены в украшенные косички. Тот кивнул. Значит, переводчик был приспешником или сторонником, а не предводителем. Все направились к очагу и неловко расселись. Причина неловкости заключалась не в импровизированной мебели.
– Мне велеть женщине принести напитки? – негромко спросил предводителя на руссилийском еще один мужчина, больше похожий на воина. По крайней мере, все его конечности были на месте.
– Нет. Может, он быстрее уйдет.
Понимающе кивнув, мужчина уселся, скрестив ноги и выпрямив спину, и хмуро уставился на Пена. В русиллийских лагерях гостям обычно подносили угощение и напитки; Пен, слышавший от Аделиса живые описания этих угощений, был только рад, что не придется вежливо давиться, скажем, ферментированным кобыльим молоком.
Которого у них нет, потому что всех их кобыл забрали, заметила Дез. Нам ничто не грозит.
Хм.
– Я Просвещенный Пенрик и служу Ордену Бастарда в Вилноке, – начал Пен. Помедлил, но ответных представлений не последовало. Поскольку они явно решили обойтись без предварительных любезностей, он сразу перешел к делу: – Мастер Реде, целитель из форта, попросил меня поговорить с вами. Несколько его людей заболели странной лихорадкой, не известной в Орбасе. Или в Седонии, или в любой другой из восточных стран, если на то пошло.
Он подождал, пока Ангоди переведет это на русиллийский с приемлемой точностью. Никакой реакции. Пен продолжил:
– Она начинается как обычная лихорадка, но потом возникают кровотечения, под кожей, в кишках и легких, а затем даже из носа, ушей и глаз. Под конец вся кожа темнеет, будто огромный синяк – по сути, это и есть синяк. Это очень больно.
Брови Ангоди взметнулись, и он повторил эти слова, на этот раз более поспешно. Теперь все слушатели отпрянули.
– Мы окрестили ее синюшной лихорадкой, за неимением другой информации, но где-то у нее должно быть название. Там, откуда она появилась. Руссилийцы знают о ней что-нибудь? Слышали о ней, хотя бы смутные толки?
– Синяя ведьма, – пробормотал один из мужчин. – Ее проклятие добралось сюда?
Человек с заплетенной бородой жестом велел ему молчать.
– Что мне сказать? – спросил Ангоди предводителя.
– Ничего ему не говори. Скажи, что мы ничего не знаем. Армейские псы всегда готовы в это поверить.
– Не думаю, что этот человек глуп, – заметил Ангоди. – И он не из армии. Эти восточные храмовники – ученые люди.
– Что не делает их сообразительнее, – вмешался еще один мужчина, самый старший, если судить по седине в бороде. – Разве что недальновиднее.
– Может, нам повезет, и они все будут прокляты, – ядовито сказал другой. – Генерал-демон – в первую очередь.
При упоминании Аделиса по лицам собравшихся скользнул необычно уважительный страх. Когда ослепленный Аделис вернулся, словно восстав из мертвых, с гранатово-красными глазами и лицом, испещренным экзотическими шрамами, испугались не только его враги, но и союзники. Не привыкший терять время или преимущество, Аделис воспользовался этим новым дополнением к своей репутации и позволил фантастическим слухам множиться. О его личных чувствах не знал никто, кроме сестры и матери. И Пена, его личного цели-теля.
– Да, пусть наши проклятые враги будут наказаны, – согласился мужчина, сидевший на том же бревне, в знак поддержки, как подумал Пен.
– Теперь глупости говорите вы, – заявил Седобородый. – Синяя ведьма не знает ни друзей, ни пощады. Она собирает людей так же слепо, как безумная женщина – цветы.
Кособородый мрачно кивнул.
– И если она там, значит, может прийти сюда.
Сохраняя на лице выражение любезного интереса, Пен посмотрел на Ангоди.
Моргнув, тот сказал Пену:
– Звучит очень страшно. Но мы о ней не слышали.
– У вас нет такой болезни здесь, в лагере?
– Нет, – твердо ответил Ангоди.
По крайней мере, в этом он не соврал. Пятикратное знамение можно сделать не только правой рукой, но и левой, что Ангоди и продемонстрировал. Хотя если боги и могли предотвратить что-либо из происходящего, Пен не видел никаких признаков этого.
Он вынужден был признать, что хитрая уловка Дез сработала. Пен бы не услышал и половины этого, если бы русиллийцы знали, что он понимает их речь. И он получил главное, зачем пришел: синюшная лихорадка явилась не отсюда.
Стоит ли продолжить расспросы, открыв, что он подслушивал? Судя по всему, представления русиллийцев о болезни переплетались с безумными сказками, которые могли заинтересовать Пена как ученого, но были бесполезны ему как целителю.
Ознакомительная версия. Доступно 33 из 165 стр.