"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Циммерман замер, тяжело дыша. Он смерил меня долгим, жестким, цепким взглядом, в котором мешались ненависть и затравленность. Затем медленно отстранился, поправил воротник дорогого пальто и, не поворачиваясь ко мне лицом, глухо произнес:

— Не могу я на Эраста всё списать. — Он сделал паузу, от которой по спине пробежал холодок. — Пока этот боров жив — не могу. Заговорит. И вот тогда не одна слезинка скатится по щекам любимой Эллочки.

Инспектор развернулся и быстро зашагал прочь, хрустя шлаком под каблуками штиблет. Я остался стоять у стены, переваривая услышанное.

Это что сейчас было? Прямой намек на то, что я должен устранить свиноподобного Эраста Никитича? Ну уж нет, Рудольф Карлович. Одно дело шантажировать проворовавшегося чиновника, но в наемные убийцы я не записывался. На кону замаячила петля.

От авторов:

1889 год. Оборона форта Новая Москва. Поможет ли память из будущего спастись 17-летнему кубанскому казаку. Альтернативная история и приключения от автора Казачонка: https://author.today/reader/563328/

Калуга. Главные паровозные мастерские

мая 1887 года

— Прохор… А я ведь слышал, как ты сейчас с инспектором-то разговаривал. Как так получается? И что, тебе за это совсем ничего не будет? А так можно? — засыпал меня вопросами Ульян, затравленно озираясь, словно ожидая немедленного появления фабричной полиции.

Хотя такой и не было, но, допустим околоточного, который должен присутствовать на заводе.

Для Ульки, выросшего в рабочей среде, говорить в таком тоне с власть имущими — чистой воды безумие. Вот только эти господа в ведомственных мундирах далеко не небожители. Сплошь и рядом они не обладают настолько стальным характером, чтобы их стоило всерьез бояться. Достаточно показать жесткость, свои возможности и непоколебимую решимость — и куда только девается вся их чиновничья напыщенность и спесь. Они не привыкли получать отпор от тех, кто стоит ниже, зато в совершенстве освоили науку гнуть спины перед начальством.

— Я думаю, Ульян, тебе нужно прямо сейчас постараться забыть всё, что ты здесь слышал. Лучше побольше занимайся делом и становись хорошим подмастерьем, — спокойно заметил я.

Паренек лишь растерянно кивнул. В его картину мира подобная сцена не укладывалась совершенно. Она ломала устои, господствующие не только в голове этого подростка, но и во всем российском обществе нынешнего времени.

Хотя, если признаться честно… Там, в моем покинутом будущем, несмотря на стертые сословные предрассудки, суть людей не сильно изменилась. Одни точно так же гнули спины перед другими, чтобы потом отыграться на менее удачливых, с удовольствием наблюдая, как те пресмыкаются перед очередным изворотливым карьеристом.

Я остался стоять на месте, возле массивных дощатых ворот склада, вдыхая въевшийся в кирпич запах угольной гари. Наслаждаясь своей маленькой победой, я одновременно прикидывал: нужно этот склад как-то скрытно вскрыть. Внимательно высматривал, что там может оказаться этакого полезного. Того, что принесет реальную пользу заводу, но в то же время — и я этого не скрывал — будет прибыльно для меня. И речь не всегда о хрустящих рублях. Правильное отношение нужных людей — это тоже капитал. Который при удачном стечении обстоятельств отлично монетизируется.

Самое главное, что тот, кто запретил мне находиться на территории завода, ретировался, и никто так и не пришел, чтобы взять меня под микитки да вышвырнуть за ворота. Значит, я могу оставаться внутри. Значит, могу дождаться ведущего инженера и проработать с ним всё дальше. Причем не только ту новую сцепку, чертежи которой он, как я рассчитывал, уже отдал в работу литейному цеху. Скоро отлитые детали поступят для дальнейшей обработки уже к нам, в механосборочный цех. Нужно форсировать события, иначе моя задумка с тем, как быстро продвинуть это изобретение, попросту увязнет в местной нерасторопности.

Оставалось ждать. И был повод, чтобы вновь напомнить о себе ведущему инженеру. И если в этот раз он начнет, вернее продолжит, меня игнорировать, то уже были мысли пойти к конкурентам и сделать то, что должно. В конце-концов для России не особо важно, на каком русском заводе будет презентовано изобретение. Не хотелось бы, ощущения, что это словно бы предательство. Однако… вариант рабочий.

* * *

Калуга. Кабинет губернатора.

В просторном кабинете пока еще действующего калужского губернатора воздух, казалось, наэлектризовался до предела. Хозяин кабинета сидел и смотрел на человека, кто сменит его, буквально на днях.

Тайный советник Константин Николаевич Жуков, пока еще губернатор, человек в летах, в последнее время несколько растерял тот юношеский пыл, с которым когда-то прибыл вытаскивать губернию из упадка. Устал. Еще и болезни… И как только в Петербурге это заметили? Или смена власти связана не с этим?

И ведь, что характерно, Жуков вытащил губернию из полного упадка. Да что там, Калуга при нем действительно расцвела. Телефон провели, парковую зону сделали, канализация, электричество — даже уличные фонари появились.

Напротив него, в глубоком кресле для посетителей, сидел человек, стоящий на одну ступеньку ниже в Табели о рангах — действительный статский советник Александр Григорьевич Булыгин.

Этот относительно молодой, но уже заматеревший чиновник был сущим бюрократическим волком. Он рвался вперед, одержимый амбициями, метя как минимум в министры, а то и в кресло главы русского правительства. И искренне верил, что преград для него не существует.

Свое назначение в Калугу Булыгин воспринимал не как почетную ссылку, а как важнейшую проверку под лупой. Считаясь чиновником новой формации — дающим жесткий результат, кристально честным и не берущим на лапу, — он понимал: если всё пройдет гладко, в петербургских кабинетах найдутся высокие покровители, которые потянут его на самый верх.

А ворваться в столичную элиту можно было хоть на собственных, хоть на чужих костях. Прагматичный Булыгин предпочитал чужие. И для резкого карьерного старта не было ничего лучше, чем вытащить на свет ворох недоработок старого губернатора, дни которого на этом посту были уже сочтены.

Жуков знал о грядущей отставке, но даже в страшном сне не предполагал, что сменщик пренебрежет всеми нормами негласного этикета. Не предупредив за положенные этикетом пару недель, Булыгин свалился на голову, как снежный ком с крыши. Строить иллюзии не приходилось: он, словно ревизор, прибыл заранее именно для того, чтобы нарыть как можно больше аппаратной грязи.

— Так как вы решили поступить с попыткой срыва важнейшего императорского заказа на паровозном заводе? — нарушил тяжелую тишину Булыгин, впиваясь в Жукова цепким, холодным взглядом.

— Вы, Александр Григорьевич, верно, еще просто не успели разобраться, с чем и с кем вам предстоит здесь служить, — елейным тоном отозвался Жуков. Он внутренне ликовал, поймав наглого сменщика на незнании матчасти. — Никакому