"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Ни хрена себе запас… — выдохнул я, поднимаясь и отряхивая колени.

Обычный смотритель цеха, даже такой прожженный вор, как Эраст Никитич, провернуть такое в одиночку просто физически бы не смог. Вывезти со двора телегу медных труб или баббита без ведома заводской полиции и высшего начальства? Исключено. Тут попахивает вовлеченностью даже и начальника завода. Хотелось думать, что не ведущего инженера, но и такое не исключаю.

В голове мгновенно созрел план. Об этом немедленно должен узнать ведущий инженер. А если он сейчас в управе у губернатора — значит, я пойду прямо к начальнику завода. С таким козырем в рукаве я не просто верну себе место у кульмана, я…

— Что вы здесь делаете? — раздался за спиной резкий, каркающий голос, от которого Ульян испуганно подпрыгнул.

Я медленно обернулся. Засунув руки в карманы дорогого суконного пальто, на нас в упор смотрел Рудольф Карлович Циммерман, цеховой инспектор. Тот самый человек, чьим приказом меня сегодня утром не пустили через проходную, отец моей зазнобы. Его лицо, обычно бледное и надменное, сейчас пошло красными пятнами. Глаза нехорошо сузились, бегая от меня к заколоченной стене пристройки и обратно.

И тут всё встало на свои места с оглушительной ясностью.

Этот тайник не мог существовать без ведома цехового инспектора, в чьем прямом подчинении находился и складской учет. Рудольф Карлович сейчас просто прибежал проверить, надежно ли спрятано наворованное накануне губернаторской проверки. И застал здесь меня.

— Воздухом дышим, Рудольф Карлович, — я выпрямился во весь рост и нагло, в упор посмотрел ему в глаза. Страх пропал совершенно. На его место пришел холодный, расчетливый азарт.

У меня в руках только что оказался убойный компромат. Железобетонный рычаг давления.

— Ищем, знаете ли, баббит для шпинделей, господин инспектор, — с легкой, почти издевательской усмешкой продолжил я, делая шаг навстречу бледному Циммерману. — В цеху работать нечем. А тут, погляжу, целый клад, сокровище, неучтенной цветнины заперт. Английская сталь, инжекторы новенькие… Как думаете, господину губернатору и ведущему инженеру будет интересно взглянуть на эти излишки производства?

— Ты что? За кого меня держишь? — почти кричал он.

— Господин Циммерман, могли бы мы с вами переговорить наедине? — спокойно спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— С чего это мне с тобой, сучонок, разговаривать? — прошипел цеховой инспектор, нервно оглядываясь.

— Ну, тогда я пойду к знакомым жандармам из городского управления. Помните того? Ну с кем я долго общался? И изложу им свое видение, как на территории казенного завода мог образоваться тайный склад неучтенных расходников, — я пожал плечами. — И не только расходников. Думаю, в этом пакгаузе добра скопилось тысячи на две рублей серебром. Стоимость целого локомобиля! А может, и больше — я ведь заграничные ящики не вскрывал.

Услышав это, Ульян побледнел как полотно и попятился назад. Парнишка сообразил, что запахло каторгой, и прозвучавшее явно предназначалось не для его ушей. Он бесшумно растворился в заводском тумане.

Рудольф Карлович побагровел. Было видно, что он отчаянно порывается полезть в драку или как минимум с размаху отвесить мне тяжелый подзатыльник, чтобы поставить зарвавшегося мальчишку на место. Но я стоял твердо, расправив плечи, и держался так уверенно, словно был с ним одного поля ягодой, равным по статусу.

— Иди сюда! — потребовал он грубо, мотнув головой в сторону глухого простенка.

Но эта грубость была лишь слабой компенсацией за то, что поделать со мной он, по сути, уже ничего не мог. Инспектор — тертый калач, трусливый немного, но с головой на плечах. И то, что я умею общаться с важными господами без пролетарской дрожи в коленках, он почуял сразу.

— Ты мне что, угрожать вздумал⁈ — рявкнул он, едва не схватив меня за лацкан засаленной куртки.

— Никак нет. Но вы с чего-то решили, что я недостойный работник и закрыли мне проходную. Это ваше личное самоуправство, Рудольф Карлович, или оно было согласовано с ведущим инженером?

— Да как ты вообще смеешь…

— А вот так, — жестко перебил я начинавшийся начальственный спич. — Вы сейчас пытаетесь разрушить мое будущее. А это значит, что я загнанный в угол зверь. А зверю в таком положении остается только одно — кидаться обидчику в горло.

— Я сейчас прикажу страже, и тебя выпорют розгами в околотке, а потом вышвырнут за ворота с волчьим билетом! — брызнул слюной Циммерман. Но голос его дрогнул. Трусоват все-таки оказался мой потенциальный тесть.

Как только я подумал об этом — о том, что подсознательно уже смирился с желанием однажды породниться с этим скользким человеком, — на меня накатила волна подростковых гормонов моего нового тела. Пришлось изрядно напрячь волю, чтобы подавить эту химическую бурю и сохранить холодный рассудок.

— Чего ты хочешь? — наконец процедил он сквозь зубы, воровато озираясь. — Денег? Я дам тебе двадцать рублей. Забудешь сюда дорогу.

— Господин Циммерман, к вашему сведению, я своим умом и руками уже заработал сто рублей. А еще двести мне только сегодня утром посулил выписать купец Фатьянов. Знаете такого? Вижу по глазам, что знаете. Купец первой гильдии, уважаемый в управе человек. Так что не оскорбляйте меня своими подачками в двадцать целковых, — я позволил себе откровенно издевательскую усмешку.

А еще и приврал, конечно. Но пусть сходит к Фатьянову, проверит правдивость моих слов.

Вот только услышав имя известнейшего промышленника, вхожего в самые высокие кабинеты не только Калуги, но и столицы, инспектор заметно приуныл. Спесь с него слетела окончательно. Человек напротив вдруг осознал, что мальчишка в промасленной робе может раздавить его одним письмом.

— Я предлагаю вам выход, Рудольф Карлович, — произнес я, понизив голос. — Вы сейчас же срываете этот замок, открываете склад и идете прямиком к начальнику завода или губернатору. Сдаете тайник и заявляете, что всё это время вели тайное дознание. И списываете всё это воровство на Эраста Никитича. И знайте: делаю я вам такой царский подарок только ради того, чтобы ни одна слезинка не пролилась из глаз вашей прекрасной дочери, когда вас поведут в кандалах по этапу.

— Скотина… Ты на кого посягнуть наглость имеешь⁈ Моя Элла и ты, чумазый мастеровой⁈ Да я пойду к полицмейстеру и скажу, что ты ее…

— Что вы скажете? — я сделал резкий шаг вперед, заставив его вжаться спиной в шершавые доски пакгауза. — Да за одни такие слова я прямо сейчас разворачиваюсь и по протекции Фатьянова иду на личный прием к губернатору. Даже не смейте думать о том, чтобы порочить честь своей дочери ради прикрытия собственного