"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Поддоны под колонками стояли.

Стояли они, судя по свежей краске, со вчерашнего дня, но стояли.

Показывал он с удовольствием.

— Вот обваловка. Метр двадцать, по нормативу метр. Вот песок — ящик, полный, я его в июле обновлял. Вот щит: багор, лопата, ведро конусное, кошма. Кошму пощупай, она новая.

— Я вижу.

— Ты щупай, щупай. Кошма — это самое дорогое. Её нигде нет.

— Откуда у вас кошма?

— Достал.

Ганин записал слово «достал» и потом, по-моему, сам не понял зачем.

— Николай Егорович, а курят у вас тут?

— Не курят.

— Совсем?

— Совсем. — Кузьмин показал на будку. — Курят там, у меня, и то с открытой дверью. У меня тут двадцать лет ни одной искры, Эдуард Вениаминович. Ни одной.

Это была чистая правда, и я мог бы подтвердить.

Нефтесклад у Кузьмина был единственным объектом в хозяйстве, где всё было в порядке по-настоящему, а не к приезду комиссии, — потому что он тут сидел один, и в случае чего гореть было бы ему.

Ганин всё это записал.

Записал он и хорошее, и плохое, а плохого набралось немного: перегоревшая лампочка над насосной, отсутствие второго комплекта ключей и то, что в журнале отпуска за июль пропущены три дня.

И вот на этих трёх днях всё и началось.

Механика была такая.

По нормативу заполнение резервуара не должно превышать определённой доли объёма — из-за расширения при нагреве. Чтобы это проверить, надо знать, сколько в резервуаре сейчас.

Ганин попросил замерить.

Кузьмин ответил, что замерить можно, конечно, только зачем.

— Мне нужно фактическое количество, — объяснил Ганин. — Иначе я не могу написать про степень заполнения.

— Так напиши, что в норме.

— Я не могу написать того, чего не проверил.

Кузьмин посмотрел на него, потом на меня.

Я стоял у летучки метрах в двадцати, курил и слушал, и Кузьмин на меня посмотрел так, будто я тут при чём-то.

— Ну замеряй.

Замеряли метроштоком.

Это простая вещь: деревянная рейка с делениями, опускаешь в люк до дна, вынимаешь, смотришь мокрый след и по таблице переводишь сантиметры в тонны. Дело на двадцать минут.

Ганин лазил по всем четырём.

Он лазил аккуратно, в перчатках, замерял по два раза и записывал в столбик, и было в этом что-то неотвратимое, как в часах.

Потом он попросил книгу учёта.

Мужики про это узнали к вечеру и очень веселились.

Мишка изложил на стану версию, в которой Веник залез в резервуар целиком и его оттуда доставали верёвкой.

— Мишк, там люк на двадцать сантиметров.

— А он тощий!

Ржали до слёз.

Ржали не потому, что понимали, что происходит, а потому, что городской очкарик лазил с палкой по бочкам, и палка называется смешным словом.

Слово «метршток» Мишка выучил с третьего раза и потом две недели вставлял его куда попало.

— Мишк, подай ключ.

— Метршток?

— Ключ на семнадцать.

— Понял. Метршток.

Дробот на это один раз посмотрел на него так, что Мишка обиделся и объяснил всем, что Дробот стал зазнаваться, потому что поёт.

А в тот же вечер гусак взял реванш.

Веник ехал с нефтесклада на велосипеде, устал и поехал медленно, и гусак его достал у самого поворота — вышел из-за угла в лоб, и Веник затормозил, а гусак пошёл на переднее колесо.

Кончилось тем, что Веник слез и повёл велосипед в поводу, обходя по канаве.

— Инженер спешился, — объявил Мишка на другое утро. — Это уже серьёзно.

Я не смеялся.

Я в тот вечер сидел на стану, ел кашу и очень хорошо себе представлял, что там сейчас складывается в столбик.

Он принёс мне акт первого сентября.

Принёс домой, вечером, и опять мать его накормила, и опять мы вышли на крыльцо, и он достал из портфеля папку.

Акт был на пяти листах.

Первые четыре — по охране труда, всё как положено: девять пунктов замечаний, сроки, ответственные. Освещение, ключи, журнал, обтирочный материал, знаки безопасности.

Пятый лист был другой.

На пятом листе стояла таблица.

Четыре строки — по числу резервуаров. Три графы: «по данным книги учёта», «фактически по замеру», «отклонение». Даты, подписи не было, стояло «замер произведён в присутствии зав. нефтескладом Кузьмина Н. Е.».

Отклонение по сумме составляло одиннадцать тонн триста килограммов.

Я прочитал это дважды и положил папку на колени.

— Кузьмин подписал?

— Присутствовал. Подписывать отказался.

— А ты?

— А я зафиксировал отказ.

Ну конечно.

— Эдуард. Что ты собираешься с этим делать?

— Направить.

— Куда?

— Первый экземпляр председателю. Второй — в районное объединение «Сельхозтехника», по подчинённости нефтехозяйства.

— Не отправляй второй.

Он поднял голову.

— Почему?

— Потому что первого хватит.

— Не хватит. Первый ляжет в папку.

Тут он был прав, и мы оба это знали.