Влад Силин - Монополия на чудеса
И это – будущая мать и жена. Какой позор! Какой неописуемый разврат царит в умах подрастающего поколения! Они ж ему еще спасибо должны сказать, мерзавцы неблагодарные.
Любой учитель знает, что перед контрольными случаются разные чудеса. К этому все, в общем-то, привыкли. То в школе появляется призрак замученного биографией Пушкина восьмиклассника, то вдруг доска покрывается воском… В этот раз Алексей Петрович получил письмо. Несколько слов вполне в духе детских страшилок:
«Пастаффь фсем питерки. Иначи паслествия нивабразимы.
Понял киса?»
Естественно, на шантаж учитель с большой буквы «У» не поддался. Записку он выбросил, а оценки расставил соответственно своим представлениям о справедливости и беспристрастности.
Через два дня начался насморк. Из носа текло в два ручья, лекарства не помогали, сморкаться было бесполезно. Врачи только разводили руками.
Перед следующей проверочной работой в классе обрушилась штукатурка с потолка. Записки не прекращались, но стали конкретнее. Авторы не шутили. Фраза «бис гваздей» обернулась дырами в стенах, после «в трусах паходишш» с одежды посыпались пуговицы. Однажды измученный противостоянием Алексей Петрович наплевал на принципы и выставил малолетним бандитам пятерки. Случайности прекратились, но лишь до следующей контрольной.
– А кто пакостил, удалось выяснить? – заинтересовался я.
– Да нет же! Это, знаете, Робин Гуд какой-то… Народоволец. Бросить бомбу в царя, чтобы всем хорошо стало!..
– А вот вы об Артеме говорили…
– Ну да. Говорил, – голос учителя упал в минор. – Он у них заводила. Но только вы, ради бога, никому!.. – Он огляделся. – Я ведь сам дзайан. Верите ли: четыре раза воспалением легких болел! Летом! В жару! А дэв под окнами? А это? – Он беспомощно указал на стены. – Не понимаю! Н-е п-о-н-и-м-а-ю!
– Ладно, ладно, успокойтесь. – Я достал бумажку, найденную в кармане Литницкого. – Скажите, а этот предмет вам знаком?
– Знаком. Это – абсолютная шпаргалка. Любое правило, любую тему… – Голос Алексея Петровича задрожал: – Дайте сюда!
Неуловимым движением я спрятал улику. Пальцы Марченко впились в пустоту.
– Документик пусть у меня побудет, – сообщил я. – А вы пока об Артеме расскажите.
Тут я понял, что допустил тактическую ошибку. Теперь учитель с большой буквой «У» долго не успокоится.
Так оно и вышло. О, моя пагубная неосмотрительность!
– …Ишь, моду взяли! – кричал тот. – Нет бы по старинке – из Интернета реферат скачать, студента нанять – это хоть искать надо, думать – а-а, как же!.. Ксерят эту шпаргалку. Та им все – преобразования многочленов, образ городничего в «Ревизоре», закон Ома-Санкюлота… Их почерком, с их ошибками…
– С ошибками?
– Чтобы подозрений не вызывать. Вот Светочка хоть и соплистка, тоже из молодых-бездуховных, но получше будет. Все сама, сама! Я ж ее с младых косичек помню! Она…
– Кстати, Алексей Петрович, мне показалось, что вы в ссоре со Светой.
Марченко сник.
– Дэв попутал, – вздохнул он. – Я ведь девчонке карьеру поломал, выходит… Не сам, конечно, волею Вениамина Серафимовича. Дело в том, что Света у нас собиралась поступать в умище.
– Куда, простите?
– У-М-и-С-Ч-Е, – по буквам произнес тот. – Университет Магии и Светлых Чар имени Етунхеймова. Очень высокий пропускной балл. Умения Светочке не занимать, а вот силенок не хватает. Ей бы поводочка три накинуть – в самый раз.
Мне опять вспомнилось, как Людей говорил, будто Литницкий присвоил все белые листы родственников. А дело-то не так-то просто получается…
Тут Марченко выдал такое, что я вмиг позабыл и о Свете, и о ее неудачном поступлении.
– Это все из-за «Дверей Истени», – объявил он. – Они во всем виноваты…
– Как вы сказали?! – поразился я. – Зверей из тени?
– Да нет же, Игорь! Что за невообразимое невежество. «Двери Истени» – это средневековая тайная секта. Над ее загадкой мы с Вениамином бились последние полгода.
И дзайан принялся рассказывать.
Тени, тени, тени… Тени далекого Средневековья, конец одиннадцатого века. Вот римский заотар Урбан объявляет поход Крыла. Рыцари с вышитыми фарохарами на плащах, боевые аснатары, орущая чернь… всем им путь один – на Восток. Сражаться с мусульманскими пророками, теми, что под зеленым знаменем дзайана Мухаммеда.
Скоро рыцари обнаружили, что, кроме сирийских эмиров и турецких атабеков, им противостоит некая загадочная сила. Одетые в черное призраки-убийцы выскакивали из теней, поражая кинжалами лучших военачальников, сильнейших бойцов, опытнейших дзайанов.
Тогда-то и прозвучало впервые слово «Аламут».
Мрачная крепость пряталась в горах у Каспийского моря. Обитал в Аламуте полусумасшедший дзайан Гасан ас-Саббах со своими убийцами-манарами. Их называли «Дверями Истени», или ассасинами.
Легенды рассказывали, что манары эти обладали сверхъестественными умениями. Могли через другие миры проходить в любую, даже самую неприступную крепость. Прятались где угодно, уходя в так называемую Истень. Оттуда же призывали чудовищ, неподвластных магам: джиннов, ифритов, шайтанов. Вообще способности «Дверей» ставили дзайанов в тупик. Их магию и магией-то назвать было сложно. Словно некто могущественный предоставил убийцам монополию на чудеса.
Легенды рассказывали, будто самым доверенным, высшим ассасинам в Истени открывался свой личный рай – с гуриями, гашишем и дозволенным вином. Порой те приводили туда новообращенных мусульман, чтобы через несколько дней выгнать в пустыню – голодными, несчастными, тоскующими.
Сам Дядя Горы не брезговал запретными наслаждениями. Говаривали, будто Гасан собирался сделать единственной реальностью рай одного из своих последователей. Уничтожить существующий мир, а вместо него принести блаженный сад с гуриями – один на всех. Чей рай станет прообразом нового мира, старик не говорил. Ассасины ненавидели друг друга и вели отчаянную борьбу, полную интриг и предательств.
Аламут просуществовал несколько веков. Потом европейские рыцари объединились с монголо-татарскими огнепоклонниками и разгромили гнездо ас-саббаха. «Двери Истени» перестали существовать, перейдя в область легенд и преданий.
Но тайна великого Дяди не давала историкам покоя. Как мог один маг держать столько поводков и не надорваться? Сотни, тысячи манаров – без ограничений и страха?
Дело пахло чудовищной силой, беспредельным могуществом.
И Вениамин Серафимович решил раскрыть секрет. От родителей ему в наследство досталась коллекция средневекового оружия. Один из кинжалов принадлежал когда-то самому Гасану ас-Саббаху.