Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
«Волна огня». Техника первой Звезды Созвездия Энергии. Но с одним нюансом. Эта техника была масштабируемой. Ее сила росла вместе с ростом силы хозяина. Поэтому эту технику любили и уважали все адепты Энергии. К примеру, при девяти Звездах у моего отца получалась натуральная огненная буря.
Прямо сейчас из моих ладоней выплеснулось… море лазури!
Невысокая, примерно мне по колено, стена жидкого огня рванулась от меня веером, расширяясь, пожирая ржавую траву, и вкатилась в первые ряды погони. И от того, что я увидел, у меня радостно забилось сердце. Несмотря на свой размер, моя «Волна» оказалась чрезвычайно эффективной!
Шакалы, шедшие первыми, просто сгорели! Не обуглились и не загорелись, а мгновенно сгорели, целиком и полностью, как мотыльки в свече, сразу десятками. Жуков волна брала хуже: хитин держал первый жар, да и они шли дальше, но даже их сбивало и опрокидывало, катило по земле горящими комьями, и рядах наступающих тварей начался хаос, потому что бегущие сзади не успевали понять, что переднего края больше нет.
На тех, кто был дальше, «Волна» выдохлась, однако! Это была явно не сила одинокой Звезды в куцом Созвездии Энергии… Это было… нечто, что одним махом забрало у меня еще треть резерва!
«Впечатляет, но оно того стоило?»
Тут как тут нарисовался Маршал у меня в голове с очередным ехидным вопросом. Хотя… В его голосе явно проскальзывала гордость наставника.
За меня ответило само окружающее пространство.
Погоня встала. Вся, разом, как будто кто-то нажал кнопку «стоп».
Потому что лазурь увидели все. Люди на стенах. Твари в поле. Поводыри. И даже ОН.
Удивление Пастыря на этот раз было не мимолетным. Оно было мощным и глубоким, а где-то внутри него, на самом дне, я наконец почувствовал то, чего я так же жаждал увидеть — короткий, тонкий, тщательно скрываемый росток… страха. Он знал этот цвет. Не мог не знать!
На этот раз голос Маршала был немного смущенным.
«Гхм… Точно стоило. Но теперь он точно знает, кто ему противостоит»
— А раньше, можно подумать, не знал, — буркнул я недовольно.
Мое недовольство сейчас наверняка выглядело мальчишеским, но мне было немного обидно. Это была моя минутка триумфа. Вы хоть видели, ЧТО я сейчас сделал⁈
«Раньше он догадывался. Теперь точно знает. Согласись, брат, есть разница!»
А вот сейчас эмоция, явно читающаяся в его словах, вызвала у меня недоумение.
— А ты чему так радуешься, вообще?
«Как же я, оказывается, соскучился по сражениям!»
И в этой короткой фразе было столько простой, честной, хоть и застарелой ностальгии, что я на бегу, а мы уже снова бежали к стенам, едва не расхохотался. Тысячелетний Маршал Ордена Стальной Воли, гроза Изнанки, легендарный человек, сидел сейчас у меня в голове и откровенно наслаждался происходящим, как старый полковой конь, услышавший трубу. Сейчас я был почему-то уверен., что больше всего на свете он хотел бы стоять сейчас здесь сам, со своим двуручником, и разносить всю эту нечисть к хренам собачьим. Но… не судьба! Надеюсь, что «пока» не судьба.
Замешательство погони мы разменяли на дистанцию, и разменяли выгодно. Когда Пастырь опомнился и толпа тварей снова хлынула вперёд, между нами и рвом оставалось меньше сотни метров, а стены… стены сначала молчали. Я даже успел удивиться этому молчанию.
А потом они снова взорвались!
Такого рёва не было даже после поединка с тройкой «поединщиков». Люди орали, свистели, молотили прикладами по парапету, кто-то палил в воздух, пока на него не рявкнули. Они видели всё: и как их рыцарь встал один против накатывающей лавины, и как из его рук выплеснулось лазурное море, и как это море сожрало первые ряды. Люди были впечатлены до самых печёнок, и страх, только что пускавший ростки, сгорел в этой лазури вместе с передовыми шакалами.
Мы перемахнули ров по доске — Гримм первым, я следом, и доску тут же закинул наверх. Верёвка, стена, парапет, мы… дома.
И тут началось!
Первыми заговорили «Утёсы».
Все восемь, почти одновременно, длинными очередями, и по полю от стен пошла смертоносная коса. Дистанция была пристреляна заранее до метра: расчёты знали каждую складку, каждый надолб, каждый проход в засеке, и туда, куда сходились эти проходы, сейчас лился перекрёстный огонь. Мелочь, шакалов и жуков, крупный калибр не останавливал. Он их разбирал на запчасти. Десятками в минуту, и задние ряды бежали по тому месиву, что осталось от передних.
Чуть с запозданием заработали минометы, о существовании которых в арсенале баз я знал, но еще ни разу не наблюдал на Скверне, натурально добавив огня и хаоса в ряды врага.
Сотни винтовок отправляли свинец в надвигающееся стадо. Один за другим послышались хлопки РПГ и среди тварей расцвели цветки взрывов гранат.
Но твари всё равно шли в атаку.
Это выглядело реально жутко. Живое существо побоялось бы сунуться в это море огня. Эти же не боялись, потому что бояться в них было уже нечему: страх остался там же, где и всё остальное, в той жизни, где они были зверями или людьми. Поводки держали их накрепко. Поле перед базой превращалось в кровавый фарш, слегка прожаренный, и по фаршу, не замедляя шага, шла следующая волна.
Ров встретил врагов так, как и предсказывал Фридрих. Первые ряды ссыпались вниз, на колья, вторые прошли по первым, третьи по вторым — но на всё это ушли минуты, и все эти минуты по краю рва работали пулемёты и три сотни винтовок. Волчьи ямы срабатывали одна за другой: тварь проваливалась, линия за ней спотыкалась на два-три удара сердца, и эти удары сердца стоили каждый раз давали время кому-либо из защитников, чтобы отправить порцию свинца практически в упор.
На гребне бруствера всё смешалось. Шакалы лезли через колья, оставляя на них себя кусками; жук перевалился через край, встал на нашей стороне рва и тут же лёг под перекрестным огнём двух «Утёсов»; упырь, худой и серый, прошёл сквозь огонь, как сквозь дождь, добежал до самой стены и умер на надолбах, получив залп из дробовика в упор с парапета. Пахло порохом, палёным хитином и той сладковатой дрянью, которой всегда пахнет смерть.
— Фланг! Тридцать градусов, гарпии!
Полусотня летающих тварей сорвалась с места разом по команде, единой группой, и быстро сократила расстояние до базы. Но Грейн был готов: оба зенитных расчёта развернулись, и небо над базой располосовало трассерами. К ним присоединились, я