Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Хрустнуло. Багровая дрянь в его ладонях погасла, и безголовое тело осело на землю.
Я обернулся к Гримму, и как раз вовремя, чтобы увидеть финал.
Кадавр стоял на коленях. Как Гримм успел подрубить ему обе подколенные связки, я не видел, но трёхметровая туша уже не стояла, а оседала, слепо молотя руками по месту, где никого не было. Гримм работал вокруг него молча, деловито и очень спокойно, как мясник на разделке, у которого рабочий день подходит к концу, а туш ещё надо обработать много. Обманное движение, шаг внутрь, клинок под мышку по самую гарду, выдернул, отступил, дал туше развернуться, снова шаг внутрь. Кадавр был сильнее его раз в десять, но не мог его достать вообще ни разу, даже по касательной. Гримм ни разу не оказался там, куда прилетал очередной тяжелый удар.
Последний удар он нанёс сверху, в основание черепа, повиснув на рукояти всем весом. Тварь покачнулась и молча упала мордой в землю.
Стало тихо… На всё про всё ушло, наверное, секунд двадцать, а то и меньше.
А потом со стен докатился рёв!!!
Настоящий, звериный, восторженный рёв трёх сотен глоток — так ревут трибуны, я слышал такое на турнирах Лиги, только там ревели сытые зрители в шелках, а здесь орали люди, для которых этот бой был не зрелищем, на которое ходят от скуки, а решающим фактором, от которого зависит их собственная жизнь. И увиденное им сейчас явно понравилось. Я не разбирал слов, да и не нужно было: сама эмоциональная волна, докатившаяся до нас через поле, окатила меня воодушевлением и ликованием.
И сквозь всё это, тонкой холодной нитью, я снова почувствовал эмоции Пастыря.
Удивление. Лёгкое, но всё ещё без ноток страха: так удивляется шахматист, когда противник делает ход быстрее, чем ожидалось. Он явно не думал, что мы разберём его чемпионов так быстро.
Я улыбнулся во второй раз за короткий бой. В моей личной копилке лежали уже два его удивления, и я твёрдо намеревался на этом не останавливаться.
Ответ прилетел через полминуты, и ответ был уже серьёзный.
Твари разом пошли в атаку. Сотни две тварей: шакалы, жуки, пара упырей в первых рядах. И следом, плотной группой, десятков пять одержимых. А перед ними, впереди, открыто и не прячась, шёл поводырь. Сгорбленная фигура в лохмотьях того, что было когда-то формой, и от неё к атакующей волне тянулся веер тугих чёрных нитей.
Вот он, момент истины! Вся наша вылазка была ради этого момента, и Пастырь сам буквально выкатил мне навстречу чёртов «испытательный стенд»!
Я не стал тянуться к мечам. Резерв позволял, дистанция позволяла, и я ударил Волей дистанционно, вдоль веера чёрных «поводков», одним широким режущим движением, которым уже успешно резал подобное ранее.
И… лезвие прошло сквозь пустоту!
Поводков не стало за какую-то долю мгновения до моего удара. Они не порвались, а исчезли, все разом, и моя Воля, моя сила, часть моего тщательно сберегаемого резерва ушла в никуда, в чистый воздух, не встретив вообще ничего на своём пути.
А ещё через мгновение… поводки возникли снова!
На тех же местах, той же силы! Твари в атакующей волне даже не сбились с шага, так, дёрнулся один шакал, фыркнул, мотнул башкой, и всё. Они даже не почувствовали, что их на мгновение отпускали.
А у меня в голове раздался… ХОХОТ!
Пастырь хохотал открыто, издевательски и очень по-человечески, что невольно пугало. Во всю глотку, которой у него не было, довольный произведённым эффектом, как фокусник, у которого удался трюк. Меня не просто переиграли. Надо мной сейчас издевались, специально, напоказ, и это было несколько… обидно.
— Чёрт… — выдохнул я. — Гримм! Отходим!
И мы побежали назад.
За спиной стадо взревело, но уже не двумя сотнями. Пастырь бросил вперёд всё, что у него было, подкова сломалась, и тысячи тварей потекли за нами через поле, а земля загудела от такого количества лап, копыт и ног. А со стен, я чувствовал это даже издалека, потянуло холодом. Ещё бы! Только что их герой красиво резал вражеских чемпионов, а теперь он бодро улепётывает под защиту стен, а за ним катится живое море адских тварей. Страх на стенах быстро набирал свою силу и это было плохо… Этого я не предусмотрел.
Причем не предусмотрел я именно реакцию людей. Ведь никакой неожиданности в моем нынешнем побеге не было. Как и никакого позора, потому что всё шло по плану. По плохому плану, да, но по плану. Ещё утром, раскладывая с Маршалом три расклада, я принял решение: если поводки не поддадутся с первого удара, я не буду упираться и геройствовать, не буду хаотично тратить резерв на второй или же третий заход, а просто отойду назад за стены. Если проверка покажет, что поводки находятся в руках именно Пастыря, это будет тоже информацией.
Да, полученное знание стоило мне куска резерва и минуты позора, но! По меркам Скверны это было почти даром.
Но прямо сейчас я наблюдал побочный эффект этой моей проверки. Нельзя просто так сбежать на базу на глазах ее защитников. Однако у меня был еще один туз в рукаве. Спасибо отцу.
Об этом мало кто знал за пределами семьи: Даром по наследству в Империи распоряжается не отец и не мать, а долбанная лотерея, и как она работает, не знают даже имперские учёные. Но статистика — упрямая вещь: у сильных энергетов чаще рождаются энергеты, у физиков — соответственно, физики. Мой отец носил девять Звёзд Созвездия Энергии, и он всерьёз рассчитывал, что я пойду его дорогой. Настолько всерьёз, что, не дожидаясь моей первой Звезды, сам дал мне несколько занятий: теория, структура техник, разводка потоков. Применять я тогда не мог ничего — эсквайру без Звезды такие вещи недоступны, но теорию я впитал, как сухая земля воду, потому что это были часы с отцом, а их всегда было мало.
Именно поэтому я знал про существование «Энергетического щита», который находился на недоступном для меня сейчас ранге. Но вот кое-какая техника мне была доступна прямо сейчас. Это если Маршал прав и моя истинная Звезда способна воспроизвести все техники своих граней.
— Гримм! Вперёд, не жди!
Как всегда без разговоров, здоровяк ускорился и оторвался на десяток шагов. Я же развернулся на бегу, встал, выдохнул