Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

– Мстислав Игоревич, – строго взглянула на него княгиня.

– Простите, ваше сиятельство, это нервное. Согласитесь, что новость-то ошеломляющая. Ваша экономка оказалась вашей прямой родственницей, – Берендей подался вперёд и пристально вгляделся в лицо Маргариты, пытаясь прочитать её эмоции, – Не знаю ваших чувств, Маргарита Ильинична, но твёрдо знаю одно – Кирилл будет очень рад этому обстоятельству.

– Всё, Мстислав Игоревич, довольно об этом. И остальных попрошу пока не касаться этой темы. Господа бароны, – обратилась она к сидящему напротив неё Даманскому и стоящему за спинкой его кресла Грекову, – Я прошу вас уделить мне сегодня вечером немного вашего времени, вы мне должны всё подробно рассказать.

Те синхронно склонили головы, а Греков добавил:

– Несомненно, Маргарита Ильинична, мы захватили с собой все необходимые документы.

Княгиня медленно обвела присутствующих взглядом:

– Итак… кто ещё может высказать свои соображения по поводу восстановления рода?

Синельников тут же поднял руку и, заметив кивок Маргариты, повернул голову к баронам.

– Для начала я хотел бы узнать у господина Грекова с какой целью он собирается посетить завтра дворец, – произнёс генерал и, поморщившись от своей неловкости, продолжил, – Не поймите меня превратно, барон, от вашего ответа зависит моё последующее предложение.

– Если вы, Пётр Ильич, о предложении Императора возглавить новый департамент, то я откажусь. Руководитель такого масштаба из меня никудышный, я люблю работать в поле с малыми группами.

Синельников довольно крякнул и повернулся к княгине Турчаниновой:

– Ваше сиятельство, моё старое предложение в силе. Тем более сегодня мне наконец-то пришло императорское предписание, о котором мы с вами намедни говорили и ожидали получить – приказ оставить должность руководителя ЧВК "Чёрные волки", а значит и вашей гвардии. Про гвардию в письме, естественно, ни строчки, но мы то с вами знаем, что имел в виду Император, подписывая эту бумагу.

– Я помню наш разговор, Пётр Ильич, но… – Маргарита многозначительно замолчала и бросила быстрый взгляд в сторону генерала.

– Барон, – Синельников снова посмотрел на Грекова, – Буду говорить без обиняков. Вы готовы принести присягу роду Турчаниновых?

В библиотеке снова воцарилась тишина, но на это раз совсем ненадолго.

– Род Грековых никогда и никому не приносил вассальной присяги, – тихо, но твёрдо ответил барон.

– А от вас, Сергей Сергеевич, вассалитет и не требуется. Имеется в виду присяга на верность роду, – отрезал Синельников, – Заметьте, вы верой и правдой служили князю Старикову, которому тоже не давали вассальную присягу. Так что же мешает вам послужить его дочери, княгине Турчаниновой, урождённой Стариковой? Она предлагает вам пост командира гвардии её рода. И поверьте, вам понравится.

– Особенно, если буду работать с княжичем Кириллом. С ним точно не соскучишься.

– Так вы не против?

– Мне надо подумать, ответ дам позже, – жёстко ответил Греков, – Это решение на всю жизнь, а не минутная прихоть.

– Понимаю, – протянул Синельников, – И уважаю вашу позицию, хотя передо мной никогда не стоял такой выбор.

Даманский повернул голову, чтобы взглянуть на Грекова и, заметив, что тот собирается что-то сказать, поднял руку, останавливая ответ. Затем повернулся обратно и, усмехнувшись, произнёс:

– Пётр Ильич, вот послужите у Императора, и появится выбор. Из одного варианта. Мы с Сергеем знали о предстоящем перевороте, но никому ничего не сказали, даже Старикову, посчитав, что Имперский Совет себя давно изжил. Нам было прекрасно известно о царящей внутри Совета коррупции и двурушничестве, так что пришлось сделать непростой для офицеров Службы Безопасности выбор. И мы с бароном Грековым сделали его в пользу Императора. И теперь перед нами выросла здоровенная жоп… простите, дилемма. С одной стороны, в своё время мы присягали не Императору, а Империи, а с другой стороны – теперь нам предлагают служить не Империи, а Императору, что совсем не одно и то же. Мы всегда работали с Сергеем в паре и будем работать впредь, поэтому решили, что я приму предложение Императора, а он нет. Всё же СБИ наша епархия, всяким отбросам, типа Сутормина, там не место. Но вот внешняя разведка совсем не наше дело, мы там попросту можем накося… напортачить.

Монолог Даманского закончился так же неожиданно, как и начался:

– Поэтому лично я за ваше предложение, и буду уговаривать барона Грекова его принять. Ваше сиятельство… – последовал кивок княгине, которая на него ответила лёгким наклоном головы.

– Генерал… – второй кивок предназначался Синельникову.

***

– Можешь одеваться, – дон Алехандро вытер руки антисептической салфеткой и плюхнулся в кресло, стоящее рядом с кроватью.

Я сел и вопросительно взглянул на него.

– Диагност не показывает никаких отклонений, завтра с утра поедешь вместе со мной в клинику. Там проверим на более подходящем оборудовании.

Натянув штаны, я прошлёпал в ванную, буркнув по дороге:

– То, что я физически здоров, я и сам знаю.

– Ну извини, Кира, я не телепат и уж тем более не мозгоправ.

– Вы же физиолог. Это разве не подразумевает…

Закончить мне не дали.

– Не подразумевает. К сожалению. Я не специалист по дару, я всего лишь изучаю закономерности функционирования организма.

– Но вы же вернули дар одному идальго? – влез в разговор Лёня, – Да и у Прозорова работали именно с даром.

– Я учёный, Леонид, и у Прозорова занимался исследованиями и экспериментами. Что касается якобы излеченного мной идальго, так это просто совпадение – вылечил ему рану на голове, а в это время к нему и дар вернулся. Видимо был какой-то психологический барьер.

– А вечная эрекция?

Фаренго рассмеялся:

– Мифы и народное творчество. После того, как дон Хосе пошёл на поправку, он как с цепи сорвался насчёт женщин. Он мне потом сказал, что, почувствовав приближение смерти, понял, как много он в этой жизни пропустил. Вот и решил наверстать пока жив и здоров.

Я тяжело вздохнул:

– Чёрт… И что же мне делать?

– Попробуй поискать в себе, Кирилл. Я знаю, что тебе не впервой ковыряться в своих ощущениях, доктор Городецкий в своё время просветил меня насчёт твоих бед. И ты сам вытащил себя после полного истощения.

– Борисыч меня тогда вытащил…

– Нет, Кира, – перебил меня Фаренго, вставая с кресла, – Он ясно дал понять, что ты помог себе сам, а его роль свелась к наблюдениям и общеукрепляющим процедурам. Ладно, встретимся за завтраком, отдыхай.

Ога… дадут мне отдохнуть, как же. Сейчас будет разбор полётов с Рысью, который успел где-то накосяпорить до такой степени, что его хотели убить. Причём вместе с нами.

– Рассказывай, – я сел напротив Рыси и скорчил гримасу, – Как ты умудрился, где