Нулевой архетип - Ольга Куран

– Мне не стоило провоцировать, – сказала она, сумев взять дыхание под контроль. – Я прошу прощения.

Он бросил на нее быстрый недовольный взгляд.

– Принято. За горло извиняться не буду. Сама довела.

Кейн кивнула, не видя смысла продолжать, он тоже замолчал. Отчетливо был слышен вой выброса за стенами. Время тянулось медленно, тишину в помещении нельзя было назвать уютной. Становилось холоднее, и Кейн обхватила себя руками, чтобы согреться. Ее платье, пусть строгое и закрытое, не подходило для путешествия под Грандвейв. Она и не собиралась путешествовать под Грандвейв пешком, без защитной сферы.

Схематик время от времени бросал на нее взгляды, словно пытался понять что-то, и, наконец, пробурчал:

– Расслабься, я больше не буду. Терпеть не могу бить баб. – Ничего подобного Кейн не ожидала и посмотрела удивленно. – Спросишь почему, получишь еще.

– Не спрошу, – успокоила, проигнорировав угрозу. – Вы действительно ненавидите мастресс.

– Действительно, с чего бы?

– Несложно догадаться. Именно вы сопровождали мастресс, которых Реннар загнал в свою схему. И ни одна из них вас не спасла.

– Падре никого и никуда не загонял, – резко отрезал схематик. – Все всегда начинается одинаково. «Не убивайте меня», «вы не можете», «я вам помогу», – передразнил он. – И заканчивается одним и тем же. Очередная сука как на крыльях летит слиться со схемой Земли, и ей жалко притормозить на несколько несчастных минут, чтобы спасти мне жизнь. Но знаешь что? Я, конечно, сдохну по кускам, но я хотя бы сдохну человеком.

«А они? – хотелось спросить ей. – Кем умирали они?»

– Ты тоже такой станешь. Абсолютно чокнутой и помешанной на этой вашей изнанке. И перед этим, как и все они, попытаешься меня купить за расщепление. И как всех их, я пошлю тебя к черту.

– А многие из них сбегали от Реннара во время выброса? – заставляя голос звучать бесстрастно, поинтересовалась Кейн. – И не обольщайтесь, я не стану предлагать вам расщепление. Мне вас не жаль. Видите, уже целых два отличия между мной и теми мастрессами. Не такие плохие шансы. – Она снова прислонилась спиной к стене и плотнее обхватила себя руками. – Я не соглашусь стать частью схемы. Но можете поспорить со мной.

Смерив ее задумчивым взглядом, схематик пренебрежительно хмыкнул:

– На что? На шоколадку?

Кейн недовольно поджала губы – ситуация не располагала к шуткам, но все же ответила:

– Я предпочитаю горький.

– Учту. Так и будешь мерзнуть, как идиотка? – Он с сомнением следил, как она пыталась согреть ладони дыханием. – Могу предложить обмен: я буду грелкой, а ты щитом.

В любой другой ситуации Кейн отказалась бы, потому что не доверяла ему, но под Грандвейв стоило беречь ресурсы, даже тепло. В конце концов, схематик предлагал это без всякого подтекста. Вполне возможно, он тоже замерзал.

– Не вздумайте распускать руки, – предупредила, прежде чем приблизиться.

– Да нужна ты мне. – Он прижал ее к себе, обернув своей курткой, и почти сразу стало теплее. – Я механик, к слову. Для друзей Джек.

– Анна Кейн. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, Джек.

– Я же сказал, это для друзей.

– Вы не хотите, чтобы я была вашим врагом.

Выброс за стенами все длился и длился. Несколько раз Кейн казалось, что спирит понемногу успокаивается, а потом возникал очередной резонанс, и все начиналось заново. В такие моменты схематик – Механик или Джек, она понемногу привыкала думать о нем так – напрягался, но потом опять расслаблялся.

Стоять, прижимаясь к нему, было неловко, и Кейн постоянно напоминала себе, что это необходимость, а не прихоть. С одной стороны, тепло чужого тела убаюкивало, с другой – именно то, насколько естественным оно казалось, заставляло ее все время быть в напряжении. Джек чувствовал это и раздраженно морщился.

Замечая его недовольство, Кейн заставляла себя расслабиться, потом ловила себя на том, что расслабилась слишком сильно. Все шло по кругу, пока у него не кончилось терпение.

– Угомонись. Я же обещал, что ничего не сделаю.

– Меня беспокоит выброс, – соврала Кейн.

– Так я и поверил. – Недоверчиво хмыкнув, добавил: – На тебя так часто кидаются, что ты дергаешься от такого?

Никто никогда не лез к Кейн, не пытался греть ее собой и не прижимался так близко еще со времен далекой юности, но она все равно ответила:

– Вы сомневаетесь?

– Ага. – Он переступил на месте, и она всем телом почувствовала его движение. Да, было действительно неловко. И вдвойне странно: Атрес, когда спал на соседней половине кровати, ничего подобного не вызывал. – Ты, конечно, красивая баба, но это еще не повод.

Абсолютно нереально и абсурдно: стоять в обнимку с практически незнакомым схематиком, чувствовать каждый его вдох-выдох и услышать, что он считает ее красивой. С другой стороны, Джек не делал комплимент, он просто констатировал факт.

– Вы всех женщин называете бабами? – поинтересовалась Кейн, не зная, как реагировать.

– Всех, которые не старухи и не дети.

– Лаконичная картина мира.

Ее все меньше раздражали его манеры. Понемногу приходило понимание, насколько опасной была ситуация, в которой они оказались, и не было желания цепляться к словам.

– У «Сильверны» есть шанс пережить выброс?

– Откуда я знаю, что там за щиты? Смотря как быстро и куда ее отнесет. «Дева» выдержит. Если надо, падре ее и сам закроет.

В этом Кейн почему-то не сомневалась.

– Вы давно его знаете?

Джек фыркнул ей в ухо, и теплое дыхание пошевелило выбившиеся из прически волосы.

– Пытаешься узнать своего врага?

– Просто спрашиваю. Я раньше не сталкивалась с его архетипом. А я занимаюсь изучением спирита.

– Ну да, точно. Вы же все высокомерные всезнайки. А я уж начал забывать. Если ты такая умная, реши простейшую задачку: он знает все о Земле до Первой катастрофы, и у него архетип, который ты никогда не видела. Откуда он?

В голове вертелось всего одно объяснение, но оно было столь нелепым, что не заслуживало внимания.

– Ничего не приходит на ум.

– Да ладно, – Кейн почувствовала, как Джек снова переступил – наверное,