Нулевой архетип - Ольга Куран

– Добровольность, – сказал он. – Жертва должна быть добровольной. Все эти люди, – он кивнул в сторону схемы и новых узлов, – согласились стать частью Земли, когда поняли, с чем имеют дело. Я не принуждал их.

Кейн насчитала около десятка новых узлов. Около десятка людей.

– Лжете. Или же вы как-то иначе понимаете «добровольно».

– Нет. Мастрессы редко появляются под Грандвейв, и никогда – случайно. Их тянуло сюда, дочь моя. – Он задумчиво улыбнулся и добавил: – Они не умирают. И вы не умрете. Вы погрузитесь в спирит Земли, станете каждой крупицей камня, каждой каплей воды, каждой частицей пыли. Я не заставлял этих людей, только показал им, что это возможно. Выбор они сделали сами.

«Вы безумны», – едва не ответила Кейн, сдержаться ей стоило огромного труда.

– И теперь вы хотите, чтобы его сделала я.

Реннар повел в воздухе рукой, и оставшиеся обрывочные нити схемы замкнулись, образовали столб вверх, к ослепительной точке – последнему узлу.

– Если согласитесь, это будете вы.

– Ага, – неожиданно поддакнул схематик, и его голос разбил напряжение как зеркало. – Последняя жертва, благородная героиня, бла-бла-бла. Спасешь своего мудака, – кивнул на Атреса, – тоже схематик, я его чую. Значит, ты ради него сюда поперлась. Не ищете вы никакие сокровища, просто ты пытаешься расщепить своего придурка.

Кейн бросила быстрый взгляд на Стерлинга, опасаясь, что он сложит простые цифры и расскажет о «Трели» и о Линнел, но он не вмешивался. Возможно, Реннар не лгал, и Джеймса действительно использовали. Если так, то Кейн им еще нужна, а он уже нет.

– Вы правы, я хотела помочь Алану, – согласилась она, – но не собиралась спасать его ценой собственной жизни.

– Настоящая мастресса, – похвалил ее схематик. – Все вы, сучки, одинаковые.

– Если б я и согласилась, то с условием, что вами тоже пожертвуют за компанию.

– Честь-то какая, – хмыкнул он.

Кейн снова сделала вид, что не услышала, и посмотрела на схему Земли, словно всерьез пытаясь представить себя ее частью. Но она никогда не хотела быть героиней и не мечтала покончить с собой.

Новый рисунок спирита был законченным, лаконичным, стабильным и по-своему красивым.

Ситуация выглядела все уродливее, и Кейн оставалось надеяться, что Эрика придет им на помощь. Справиться с Реннаром сама она бы не смогла.

– Вы думаете о том, как сбежать, – заметил тот, невозмутимо разглядывая ее.

– Мне это не удастся, – сказала Кейн, хотя он был прав – она прикидывала, как сбежать от психопата. – Даже если Алан справится с вашим схематиком, мы ничего не сможем сделать вам.

– Дочь моя, я регулярно имею дело с ложью, поэтому легко ее различаю. Можете не пытаться. Мне не нужно заставлять вас, достаточно просто отпустить. – Он кивнул в сторону одного из иллюминаторов. – Вы увидите мир, о котором и не подозревали.

– Так отпустите, – предложила Кейн, прекрасно понимая, что он на это не пойдет.

– Отпущу. Ваши спутники останутся на моем корабле, но вы вольны идти куда захотите. – Разумеется, Реннар понимал, что она не покинет Грандвейв без Атреса. Возможно, Стерлинг рассказал про контракт «Трели». – Вы, дочь моя, согласились рискнуть жизнью, спустившись под Сонм. От готовности рискнуть до готовности отдать всего один шаг. Осталось только увидеть ради чего.

– Отлично задумано, – сдержанно похвалила она. – А если я после экскурсии не захочу покончить с собой, мне все равно придется вернуться на «Алую деву», и вы придумаете что-нибудь еще, чтобы меня убедить. Например, – она кивком указала на схематика, – позволите пустить в ход кулаки.

– Не зарывайся, – посоветовал тот. – Я и так могу применить кулаки. Для профилактики.

На секунду, всего на миг ей показалось, что она почувствовала присутствие нового спирита рядом, едва уловимую ноту Миража, но ощущение пропало так же, как и появилось.

– Я знаю, чего вы ждете, – неожиданно сказал Реннар, возможно тоже почувствовав мираж. – На вашем корабле была еще одна женщина, Эрика Хаузер. Надеетесь, что она придет вам на помощь? Можете не ждать.

– Вы убили ее? – Кейн старалась сохранять самообладание.

– Я не убийца, дочь моя. Нет, она покинула корабль на аварийной шлюпке. Разумный выбор, учитывая расстановку сил.

Чужой Мираж снова скользнул на самой границе восприятия – на сей раз точно не случайно. Кейн заметила, как напрягся схематик. Скорее всего, он тоже чувствовал, но не мог распознать, кто это.

Лениво помахивая крыльями, на окно села черная бабочка.

– Вы недооцениваете Эрику. Она не умеет отпускать.

Красное яблоко привычно легло в руку, и схема возникла перед глазами легко, словно Кейн использовала ее множество раз: круг Миража и острые шипы Нулевого архетипа. Тут же ответной волной всколыхнулся спирит Реннара и схематика.

– Даже не думай, сука, – услышала она, прежде чем ударить.

Из спирит-руки схематика тонкими струнами вылетели нити, перехватывая шипы в воздухе, разбивая Нулевой архетип на осколки, и время словно застыло: Реннар тянулся к ножу, чтобы использовать Жертву, Стерлинг отшатнулся, Атрес подался вперед, словно хорошая гончая, почуявшая кровь, а потом прогремел взрыв, и «Алую деву» тряхнуло.

Кейн вцепилась в кресло, едва успев закрыть себя, Дейна и Атреса щитом, когда одна из стен взорвалась обломками. Стерлинга бросило вперед, а схематик успел отгородиться от них и защитить Реннара.

В проломе клубился спирит, свивался нитями и расходился потоками. Несколько раз Кейн казалось, что в образовавшиеся просветы она видела «Сильверну». Должно быть, защиту «Алой девы» пробили ее бортовые орудия.

– Вы испортили мой сюрприз, мастресса Анна. – Голос Эрики расслаивался, звучал ото всюду одновременно, жуткий и чужой, но Кейн была рада его слышать. – Вы плохая, плохая девочка. Стоило бы отшлепать вас за это.

Спирит заполнял кабину: обрывки схем, которые Эрика зацепила Миражом и обернула вокруг себя, будто пелену, осколки самых разных архетипов. У Кейн с трудом укладывалось в голове, что кто-то мог оперировать такими объемами спирита – походя, играючи, как это делала Эрика.

– Вам здесь не место, – невозмутимо сказал Реннар, по какой-то причине не спеша использовать Жертву.

– Мне не место? – Эрика выступила из спирита – сияющая, ирреальная фигура – и рассмеялась. – Нет, папочка, это вам здесь не место. А я дома. Там, где только