Нулевой архетип - Ольга Куран

Джек рассмеялся, словно Кейн сказала нечто очень забавное.

– Ты ведь и представить себе не можешь, да? – Он внимательно посмотрел на нее и сказал с убийственной серьезностью: – Я как-то наткнулся на одного. Он был размером с городской квартал. – Кейн напряглась, и он это почувствовал. – Правильно боишься, – доверительно шепнул Джек, – тебе и должно быть очень-очень страшно, маленькая глупая птичка. Это тебе не Цитадель, здесь полно реальных угроз.

Он был прав, Кейн действительно боялась – она никогда не бывала в Древних Городах, не знала их законов и устройства. Однако опасности были опасностями спирита, и это не то чтобы успокаивало, но позволяло не поддаваться панике.

По-своему, попасть под Грандвейв оказалось даже проще, чем обнаружить вора в собственной квартире.

– Я очень удачно стою, – нейтрально заметила Кейн. – Если ударю коленом, попаду между ног. Это тоже вполне реальная угроза. Вам должно быть очень-очень страшно.

Джек снова рассмеялся, провел ладонью по ее спине – кажется, спирит-рукой, потому что Кейн чувствовала характерное покалывание сквозь ткань платья, – а потом запустил пальцы в волосы и дернул. Не слишком сильно, но неприятно.

– Ты одна с незнакомым мужиком, и, если что, твоих криков никто не услышит. Не надо мне угрожать.

Кейн посмотрела ему прямо в глаза. Страха она не испытывала.

– Вы один с незнакомой мастрессой. Не провоцируйте меня на угрозы.

Он усмехнулся и отпустил.

– Как я и говорил: каждая первая – тупая сука.

Этот разговор не сулил ничего хорошего обоим. Кейн не сомневалась, что сумела бы справиться с одним схематиком, но… Джек не мог причинить ей вреда, чтобы не сорвать планы Реннара, а Кейн, несмотря на браваду, не была уверена, что смогла бы напасть на человека. По крайней мере раньше ей не доводилось этого делать.

Намного безопаснее было сменить тему.

– Как понимаю, гибриды могут наброситься на кого угодно, им не нужна сверхсовместимость, чтобы врастать в людей.

Если речь шла о фантоме, тот уже был совместим с другими людьми, просто потому что изначально был человеком. В спирит-теории это называлось совместимостью подобия, и по той же причине гибриды, скорее всего, могли поглощать практически любые схемы, в том числе и крупнее себя.

– Ни черта им не надо. Они просто врастают и летят себе дальше. Или жрут и летят дальше. Знаешь, какая идеальная встреча с гибридами? Та, которой не случилось.

Проблема была в том, что приближение гибрида они могли и не услышать, если другой сильный спирит забивал восприятие. Например, во время выброса. С другой стороны, в это время, как сказал Джек, гибриды всплывали вверх – туда, где больше пищи.

– Должно быть, они способны присоединить к себе столько спирита, насколько хватит их воли, – предположила Кейн, потому что изначально схематиков порождала именно сверхсовместимость человеческой воли и медиатора. – Спирит без воли пассивен, требуется хотя бы первоначальный импульс, чтобы активировать схему.

Джек склонил голову и посмотрел взглядом, который Кейн никак не могла понять.

– Ты и правда училка до мозга костей. Если рядом гибрид, надо не рассуждать, как он устроен, а бежать прочь сломя голову.

– Я всегда могу рассуждать, пока гибридов здесь нет.

У мастресс были свои методы защиты от спирита, но в целом Джек прав: если нечто подобное появлялось на горизонте, следовало спасаться бегством.

Кейн представила, что случилось бы с человеком, не успевшим убежать, и передернулась.

– Это от холода, – сказала она, прежде чем Джек успел позлорадствовать.

Он потер ее спину ладонью – широко и очень фамильярно – и усмехнулся:

– Теплее?

Кейн предпочла промолчать.

* * *

Стерлинг ни разу не видел спирит-поединки, не попадал в аномалии и оказался не готов к тому, как быстро все переменилось с абсолютного штиля до урагана.

Когда прогремел первый взрыв, его швырнуло вперед, и все тело словно прошили ледяные иглы. Он ожидал, что спирит окажется обжигающим, но тот был холодным, огромной ледяной волной, захлестывающей, неодолимой, бесплотной лавиной, которая выбивала воздух из легких. Это было почти как во время погружения за «Сильверной», только на сей раз Механик не собирался защищать его своими нитями.

Руку обожгло болью, и показалось, что в мешанине вокруг разлетелся веер красных брызг. Что-то ударило в бок, накатила паника. Стерлинг попытался извернуться, найти точку равновесия, но его вынесло вперед, на острые спирит-осколки. Он успел зажмуриться, прежде чем они впились в его тело, и все словно отдалилось, ушло в темноту, тягучую и безразличную, с которой, должно быть, и начиналась смерть.

Стерлинг не знал, сколько это длилось, но потом он вдруг услышал песню – чистый высокий голос тянул незамысловатый мотив без слов – и, осознав, что жив, открыл глаза.

Он лежал на паутине из сплавленных до неузнаваемости схем, и из этих схем, со дна, словно пытаясь вырваться наружу, тянулись люди – как и все вокруг, они состояли из спирита, матово светились, разевали рты в беззвучном крике, но не издавали ни звука.

Стерлинг отпрянул от них и почувствовал, что что-то держит его за руку. Он бросил взгляд вниз и закричал – в руку врастали светящиеся нити. Толстые, мерцающие, они едва заметно пульсировали, словно высасывая что-то из него, и забирались все глубже, поднимались выше к плечу. Это не было больно, только страшно.

Пение прекратилось, и все стихло. Где-то далеко внизу что-то громыхало, и едва различимыми сквозь клубы спирита силуэтами застыли башни Города.

– Здравствуй, – услышал Стерлинг и обернулся.

Она была маленькой, эта девочка в коротеньком платье, и состояла из белесого выцветшего спирита. Она смотрела на Стерлинга пустыми прозрачными глазами и улыбалась. Ее платье, не прикрывающее колени, едва заметно колыхалось, как и волосы.

Стерлинг почувствовал, что не может двинуться, и во рту пересохло от страха.

– Я Лидия. – Она чуть склонила голову набок, будто любопытная птица.

Она была мертвая, эта девочка. Стерлинг почему-то знал это абсолютно точно. Она была не просто схемой – фантомом. Нити из окружающей мешанины спирита дотрагивались до ее аккуратных туфелек, до бантиков на носках – изучающе и будто ластясь.

– Мне холодно, очень-очень холодно. И я потерялась. – Она говорила и смотрела сквозь Стерлинга куда-то в пустоту.

Мимо проплыла схема – небольшая, почти целая, и девочка, протянув руку, ухватила ее цепкими белесыми пальцами и подтащила ко рту.

Стерлинг увидел, как