Так себе рабыня - Яна Каляева

и друг с другом контрастировать и в то же время сочетаться. Например, в каждом наборе обязательно есть один урук, один кхазад, три разномастных эльфа, киборг, зоотерик… И не больше трети, но и не меньше четверти женщин. Магрибинцев и иностранцев примерно поровну. Ты можешь быть всем хороша, но кто-то другой будет сочетаться с другими отобранными чуть лучше, чем ты. Тут нет никакой справедливости.

— Ой, да ее нигде и никогда нет, — я отодвинула пустой контейнер из-под борща и потянулась к гуляшу. — А расскажи, каково это — быть гладиатором? Насколько опасно?

— Бои на Арене одновременно и опасны, и нет. Хотя оружие и способности соперников тщательно балансируются, схватки бывают весьма жестокими. Но смерти или необратимые увечья случаются редко, медбригада Арены — одна из лучших в мире. Есть, правда, еще Ночная Арена, но туда ты точно не попадешь без собственного желания, да при желании — далеко не факт… в общем, не бери пока в голову. Для большинства гладиаторов ее все равно что нет. А дневные бои в среднем не опаснее, чем многие виды спорта. Никто не будет без нужды портить ресурс, который можно дорого продать.

Я подобралась:

— Это в каком еще смысле — продать?

Илюха усмехнулся и разлил по пластиковым стаканам заварившийся чай.

— Отчасти в том же смысле, что и всех артистов. Ты знаешь, что гладиаторам запрещено владеть имуществом и даже прикасаться к деньгам? Уже имеющиеся счета на время действия контракта с Ареной замораживаются, новые открывать нельзя. Ты живешь на всем готовом, больше того, можешь, например, прийти в любой ресторан Касабланки — и тебе немедленно подадут все лучшие блюда. Ты можешь их съесть, можешь выкинуть — но не имеешь права вынести из ресторана даже лепешку. Вообще любые подарки — только через Арену. Она же продает время гладиаторов, не только в боях — для посещения всяких пафосных мероприятий, например. Нет, не напрягайся, никакой проституции, надо только блистать присутствием. Гладиатора нельзя касаться или даже фотографировать без его или ее разрешения, штрафы за это конские.

— Так что, это вроде тюрьмы или рабства? Нельзя проводить время как хочешь, или с кем-нибудь, ну… встречаться?

— Отчего же? Эти выходы в свет — раз в неделю от силы. Плюс есть бои и обязательные тренировки для поддержания формы, а в остальное время — делай что хочешь. Можно сколько угодно зависать с друзьями или с любовницами… любовниками, в твоем случае. Так сделано специально, чтобы расположения гладиаторов искали все. Это работает на наш… то есть их статус. А по завершению контракта гладиатор получает десятую долю от всего дохода, который он принес Арене: оплата выходов в свет, процент от ставок, подарки поклонников.

— И много выходит?

— У кого как. У звезд — бешеные деньги, целые состояния. А у тех, кто прозябал на дневных боях, хорошо если стоимость вступительного экзамена отобьется. Причем определяется это по итогам обучения, там своя система отборочных испытаний.

Илюха улыбнулся. Я делала вид, будто смотрю в свой контейнер, но на самом деле исподтишка любовалась его лицом. На первый взгляд оно казалось вполне пропорциональным, но в динамике в нем проступала легкая асимметрия, неправильность, которую я все никак не могла уловить. Может, левая бровь чуть выше правой, или при улыбке губы слегка искривляются… При всей видимой простоте и искренности было в этом парне что-то ускользающее, но хищное — словно у степной птицы или у кочевника.

— Хочешь правду, Гайка? Об этом никто не говорит вслух, но… на Арену приходят ради любви. Я не о женщинах сейчас, хотя когда они смотрят на тебя, затаив дыхание, и мечтают, чтоб ты к ним прикоснулся — это будоражит. Но, кстати, я не знаю никого из гладиаторов, кто завел бы с поклонницей длительную связь, всегда на один-два раза… Потому что… есть более притягательный магнит. Ты выходишь на песок — и тысячи зрителей без ума от тебя, они смотрят на тебя — и забывают о себе, о своих хлопотах и горестях, обо всем, что составляет их жизни. Они растворяются в тебе, ты становишься… тем, чем они всегда хотели быть, но боялись. Так что это как бы они сражаются, истекают кровью и побеждают, а не ты, понимаешь? Знаю, это невозможно объяснить. Но кто испытал это хоть раз, не стремится уже ни к чему другому.

— Так это… вот поэтому ты хотел стать гладиатором, да? И кстати, почему — Раскольников? Как будто рубить старушек топором — это прям не твое.

— Сценический псевдоним гладиатор не выбирает, его дают на испытании образа. Наверное, это была попытка монетизировать загадочную русскую душу. А мне тогда было без разницы — хоть горшком назови. Я не собирался становиться гладиатором, никогда об этом не мечтал. Видел Арену по телеку пару раз, но особо не интересовался этой сферой. Так, какое-то экзотическое шоу на другом краю света. А потом… — на лицо Илюхи упала закатная тень, — потом кое-что произошло, и все, что было важно раньше, сделалось неважно. Меня занесло в Касабланку, и хозяин гостиницы спросил, затем ли я здесь, чтобы поступать во "Врата моря'. Я подумал — почему бы и нет? Как раз за день до того перевел сбережения в дирхамы, и их набралось на оплату экзамена.

Кажется, Илья хотел сказать что-то еще, но замолчал, поднялся и принялся собирать пустые контейнеры из-под ужина. За этим явно крылась какая-то непростая история, но я догадалась, что сейчас он не хочет ее рассказывать.

Я поежилась. Как всегда в пустыне после заката, резко начало холодать.

— Гайка, ты не думай лишнего, — голос Ильи снова стал веселым и ровным, — но спать будет существенно теплее, если мы соединим спальники в один.

— А руки распускать не будешь?

Это я скорее для порядка спросила. Так-то понятненько, к чему все идет. Ну и славно, мой род занятий сохранения невинности не предполагает, ни в каком плане. Илюха мне чертовски нравится, и сам явно заинтересован, но при этом не давит. Вот только — сто пудов не сейчас. Я измотана, и сегодняшний заезд ясно дал понять, что опричные медики не просто так