"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Он собрал свои вещи, поклонился и ушёл — торопливо, почти бегом, чтобы вернуться к лекарю и доложить.
— Немедленно заняться расследованием, — приказал Анаташ стражам, и голос его не допускал возражений.
— В гареме мужчины не имеют права бродить, — напомнила Нина, и в её тоне сквозила холодная усмешка. — Но есть человек, который вправе вести расследование самостоятельно — махирад.
Айдан Баладжар поднялась со своего места.
И это была уже не та тихая, неуверенная женщина, которую все привыкли видеть. В её глазах — сталь. В движениях — решимость. Угроза жизни Анны ударила по ней, как ушат ледяной воды, пробудив что‑то давно забытое.
Даже злое шипение Садише — тихое, ядовитое — не смогло её остановить.
— Я возьму это на себя, — произнесла она, и слова её прозвучали как клятва.
Все разошлись — быстро, деловито, каждый зная свою роль.
Стражи оцепили сад. Служанки собирали вещи. Анирыл увела дочь, всё ещё всхлипывающую. Садише, с лицом, застывшим в холодной маске, удалилась последней, бросив на Нину взгляд, полный невысказанной угрозы.
Но никто не заметил.
Никто не увидел.
Едва заметную победную усмешку, тронувшую губы Нины.
Всё идёт по плану.
***
Тишина.
Тяжёлая, вязкая, пропитанная запахом лекарственных трав и едва уловимым привкусом страха.
Комната Анны.
Здесь, словно стражи у ложа умирающей королевы, замерли те, кто был ей верен: Ферухе с бледным, застывшим лицом; Нина, скрестив руки, — её глаза не мигая следят за каждым движением; Сайс, не отходящий от кровати ни на шаг; и даже Чоксо, обычно невозмутимый, сейчас сжимающий рукоять меча так, что побелели пальцы.
Анна лежала неподвижно.
Дыхание — едва заметное, прерывистое. Кожа — бледная, почти прозрачная, с синеватыми тенями под глазами. Казалось, сама жизнь медленно выскальзывает из неё, капля за каплей.
Лекарь ушёл лишь недавно.
Ушёл, оставив после себя запах горьких настоев и короткий наказ помощнику:
— Как только она откроет глаза — беги за мной. Немедленно.
Всё, что можно было сделать, уже сделано.
Теперь оставалось лишь ждать.
И молиться.
Глава 17
Сайс первым заметил перемену.
Он не спал. Не ел. Не отходил от кровати. Его взгляд, пристальный, как у охотника, следящего за добычей, не упускал ни малейшего движения.
И вот — ресницы Анны дрогнули.
Едва‑едва, словно крылья мотылька в предсмертной агонии. Но этого хватило.
— Она… — голос Сайса дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Она приходит в себя!
Ферухе всхлипнула, прижав ладонь к губам. Нина резко выпрямилась, глаза её вспыхнули. Чоксо сделал шаг вперёд, словно готовясь защитить госпожу даже от самой смерти.
Когда Анна распахнула глаза, Сайс уже был рядом — словно тень, неотступно следующая за ней. Она даже не успела шевельнуть губами, а в её ладони уже оказался стакан с прохладной водой.
— Спасибо, Сайс, — выдохнула она хрипло, с трудом выталкивая слова.
Но в ответ — лишь молчание.
Парень сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Брови хмуро сдвинулись, превратив лицо в маску сдержанного гнева. Помог ей опуститься на подушки и резко отвернулся, будто не мог больше смотреть.
Анна перевела взгляд на Ферухе.
Та поняла без слов.
— Почему вы всё ещё здесь? — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Немедленно отправляйтесь к лекарю и сообщите, что госпожа очнулась!
Помощник лекаря вздрогнул, охнул и метнулся к двери, едва не сбив её с ног.
Когда они наконец остались одни, Анна снова обратилась к Сайсу. Но на этот раз — на иррилийском. Тихом, певучем, родном.
— Сайс, что не так? — спросила она мягко.
Он обернулся.
И в его глазах — буря.
Тревога. Злость. Страх.
Не за себя. За неё.
За ту, кого он давно считал семьёй. За ту, кто стала для него дороже всех.
Ферухе и Чоксо переглянулись. Вмешательства не последовало — они понимали. Разделяли. Злость парня была их злостью. Боль — их болью.
— Зачем ты это сделала? — его голос дрогнул. — Зачем так рисковала? Разве оно стоило того? А если бы ты не очнулась?!
Слова рвались из него, как кровь из раны.
Анна смотрела на него спокойно, почти безмятежно.
— Я знала, что ты обязательно справишься, — произнесла она тихо. — Что не дашь мне умереть.
— Ради чего всё это? — он вдруг обессилел. Голос упал до шёпота, словно силы покинули его в одно мгновение. — Почему ты просто не можешь жить спокойно?
Плечи опустились. Руки безвольно повисли. Он стоял перед ней — не лекарь, не страж, а просто человек, измученный страхом за ту, что стала его миром.
В этот момент в комнату вошёл лекарь.
Сайс молча отступил, давая ему место. Наблюдал, как тот осматривает Анну, щупает пульс, проверяет зрачки, бормочет что‑то о «благоприятной динамике».
— С госпожой всё хорошо, — наконец заключил лекарь, собирая инструменты. — Теперь главное — покой и наблюдение.
Он уже шагнул к двери, но путь ему преградил Чоксо — молчаливый, как скала.
— Прошу прощения, — вмешалась Ферухе, её голос звучал мягко, но непреклонно. — Но вам нужно