"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Она сидела в кресле — прямая, как клинок, с лицом, застывшим в ледяной маске. Ни тени волнения. Ни намёка на страх.

Они ничего не докажут.

После отравления «той девки» Айдан провела обыск. В комнате Садише нашли флакон с ядом — тонкий, изящный, словно подарок от самой смерти. И записку. От её брата.

Идиота. Предателя. Слабака.

Он подставился. Подставил её.

Сейчас он сидел рядом — бледный, дрожащий, погружённый в пучину отчаяния. Даже не замечал её гневного взгляда, прожигающего его насквозь.

Но Садише знала:

Никто не осмелится вынести ей суровый приговор.

Она — мать Повелителя. Она — тень за троном. Её не смеют тронуть.

А «та девка»…

По словам её шпионов, Анна больше никогда не очнётся.

И это… радовало.

Одаш погорюет. Но недолго.

Скоро Амалия подарит ему ребёнка. И он забудет. Забудет всё.

А Садише…

Снова встанет у руля.

Потому что Айдан — глупая, мягкая, нерешительная — никогда не справится с Амалией.

А она — справится.

Она — сделает.

В зале совета секретарь продолжил:

— В качестве доказательств представлены: флакон с ядом, обнаруженный в покоях госпожи Садише Баладжар, и письмо от её брата, в котором он признаётся в сговоре. Также имеются свидетельства о том, что накануне отравления госпожа Садише лично распорядилась подать чай, из которого пила госпожа Анна.

В зале совета царил хаос.

Голос секретаря, зачитывающего подробности происшествия и хода расследования, тонул в нарастающем гуле. Слова разбивались о стену криков, перебранок, яростных жестов.

Сторонники Садише вскакивали с мест, потрясая кулаками:

— Она не могла! Это подстава! Кто‑то намеренно пытается её очернить!

Их голоса звучали горячо, почти истерично — то ли от искренней веры, то ли от страха потерять покровителя.

Соратники Анны отвечали холодно, чётко, как клинки:

— Факты налицо. Яд найден в её покоях. Записка — от её брата. Никаких совпадений.

Зал раскалывался надвое.

И в этой буре слов, взглядов и затаённой ненависти поднялся Айшир Анаташ.

Его голос — низкий, твёрдый — пробил шум, как меч пробивает щит.

— Довольно. Давайте выслушаем саму госпожу Садише. Пусть скажет, что думает. Пусть оправдается — если может.

Садише вошла в зал — спина прямая, взгляд ледяной.

Никогда она не думала, что её давнее желание попасть на совет осуществится вот так: не в кресле вершителя судеб, а на скамье обвиняемого.

Шаг. Ещё шаг.

Каждый взгляд, устремлённый на неё, она ощущала как нож. Но не дрогнула. Не опустила глаз.

Внутри — буря.

Ярость. Гнев. Ненависть.

Анна.

Это всё из‑за неё. Из‑за этой выскочки, этой чужестранки, влезшей в их мир и перевернувшей его вверх дном.

Садише сжала пальцы в перчатках так, что костяшки побелели.

— Что вы можете сказать нам об этом, госпожа? — голос Анаташа прозвучал ровно, но в нём таилась сталь.

Он кивнул на стол, где лежали улики: изящный флакон с остатками мутноватой жидкости; пожелтевший листок с неровными буквами; тонкая шёлковая лента, будто связывающая всё воедино.

Садише даже не взглянула на них.

Подняла подбородок.

— Впервые вижу это. Не понимаю, что вообще происходит.

Её голос звучал спокойно, почти скучающе. Но в глазах — молния.

— Значит, вы утверждаете, что не знаете, что это и как могло попасть в ваши покои? — уточнил Анаташ, внимательно изучая её лицо. — Я правильно понимаю?

— Да, — ответила она твёрдо, без тени сомнения.

Молчание.

Тяжёлое, как свинцовый туман.

— Хорошо, — Анаташ кивнул седой головой. — Тогда мы спросим вашего брата.

Он повернулся к бледному мужчине, стоявшему у стены. Тот дрожал. Пот стекал по вискам, капал на дорогой кафтан.

— Советник, эта записка написана вами?

Мужчина сглотнул. Взгляд метался между запиской и лицами членов совета.

— Нет… Это был не я. Кто‑то специально хотел подставить нас с махирад…

— Напоминаю, — вмешался второй советник айшир Коэф-старший, его голос прозвучал, как щелчок кнута, — что госпожа Садише утратила статус махирад, когда на престол взошёл Повелитель Одаш Баладжар.

Шёпот в зале усилился.

Кто‑то хмыкнул. Кто‑то прикрыл рот ладонью. Кто‑то — едва заметно улыбнулся.

Садише не дрогнула.

Но внутри неё разгорался пожар.

Они посмеют лишить её всего?

После стольких лет власти?

После стольких жертв?

Садише метнула взгляд — острый, как осколок льда, — в сторону болтливого советника. В этом взгляде плескалась ярость, обещавшая медленную, изощрённую расплату.

Но мужчина даже не дрогнул. Будто не заметил. Будто её ненависть была для него не страшнее дуновения ветерка.

А вот брат…

Он заёрзал, сжал пальцами край рукава, будто пытаясь удержаться на краю пропасти. Капля пота скатилась по виску, застряла в складке у губы.

— Но почерк — точь‑в‑точь как ваш, — произнёс советник с ленивой небрежностью, словно просто отмечал цвет неба за окном.

Голос его звучал мягко, почти сочувственно. Но в этой мягкости таилась сталь.

Брат Садише сглотнул.

— Это не так. Я никогда ничего подобного не писал, — слова вырывались судорожно, как будто он выталкивал их из себя против воли.

— Здесь написано, — член совета склонился над