Во славу Империи - Сергей Васильевич Лысак

в Константинополь различных «туземцев», а также войск, срочно переброшенных из колоний, но такое не может продолжаться бесконечно. И если «туземцы» находятся довольно быстро, то вот восполнить потери флота с такой же скоростью не получается. Адмиралтейство уже выгребло в метрополии все, что можно, резонно рассудив, что наш Балтийский флот все равно не придет к английским берегам. Посылать некого. Новые корабли на английских верфях еще далеки от ввода в строй. Поэтому нам надо успеть нанести Англии такой удар, чтобы продолжать вести войну у нее не было ни возможности, ни желания. Ждать осталось недолго, у командования Черноморского флота скоро все должно быть готово. И если Босфорская операция удастся, то это радикально изменит весь дальнейший ход известной мне истории. На такое я поначалу даже не замахивался, вселяясь в тело невинно убиенного богатенького мажора Юрия Давыдова в 1850 году. Как же меня назовут потомки, если мечеть Айя Софья в Константинополе снова станет собором Святой Софии, над которым будет водружен православный крест? Елизавета Освободительница или Елизавета Великая? Ладно, не будем говорить «гоп!» раньше времени.

Говоря о готовящемся сюрпризе для наших противников, я не был до конца уверен в возможности его успешной реализации. Уж очень от многих переменных величин это зависело. Но зато, если все пройдет, как и задумано, то это может спасти тысячи жизней русских солдат при взятии Босфора и Дарданелл.

Идею предложил капитан-лейтенант Воеводский, назначенный в 1854 году командиром линейного корабля «Ростислав», сильно пострадавшего в бою при Синопе. Причем пострадавшего до такой степени, что даже возник вопрос о списании корабля. Но со списанием решили повременить, резонно рассудив, что идет война, каждый корабль на счету, а герой Синопа вполне может пригодиться в качестве плавучей батареи. Поэтому ограничились лишь ремонтом корпуса, полностью демонтировав рангоут. Поскольку плавучую батарею можно и пароходом на буксире таскать. К этому времени уже отгремело Аландское сражение, в котором наш ледокол-броненосец «Илья Муромец» наголову разгромил объединенную англо-французскую эскадру. Воеводский, как только узнал подробности этого боя, подумал, а нельзя ли что-то похожее создать и на Черноморском флоте? Но построить цельнометаллический броненосец на верфях Николаева, причем быстро, было нереально. И тут у энергичного капитан-лейтенанта возникла идея, аналогичная идее южан во время гражданской войны в Америке. Когда они превратили сгоревший до ватерлинии фрегат северян «Мерримак» в броненосец «Вирджиния».

Идея Воеводского заключалась в следующем. Взять пусть не новый, но еще достаточно крепкий парусный линейный корабль, убрать с него рангоут, балласт и всю артиллерию, кроме тяжелых орудий на нижнем деке. После чего установить паровую машину с гребным винтом и обшить железными плитами. Тем более кандидат в броненосцы уже имелся. Его «Ростислав», лишенный рангоута. Но идея так и осталась идеей. Поскольку светлейший князь Меншиков, ознакомившись с предложением Воеводского, в своей привычной манере поднял его на смех и отказался даже обсуждать подобные новации. Адмирал Корнилов хоть и заинтересовался проектом, но счел его не реализуемым в сложившейся ситуации. Поскольку ни машин нужной мощности, ни железных плит для бронирования корабля в распоряжении Черноморского флота не имелось.

Все изменилось после смерти Меншикова и катастрофического разгрома противника под Севастополем. Адмирал Корнилов, как оказалось, не забыл об этом проекте. И сразу же после разгрома англичан в Балаклаве, а также французов в Камышовой бухте, приказал самым тщательным образом обследовать то, что там осталось от английского и французского флотов. Ведь в составе эскадры противника было много паровых кораблей. Как военных, так и коммерческих. Расчет был на то, что машины и котлы на некоторых из них могли оказаться ремонтопригодны. И почему бы не воспользоваться трофеями для установки на «Ростиславе»? А если исправных машин окажется больше, то еще на нескольких кораблях Черноморского флота. Зачем от дармового добра отказываться? Находясь в Одессе, я этого еще не знал, поскольку с Корниловым мы не виделись после операции в Камышовой бухте. В письмах он тоже об этом не упоминал. Тем более, надо было поддерживать легенду для широкой публики о размолвке между командованием Черноморского флота и одесским отрядом паровых судов после такой блестящей победы. О попытке создать эрзац-броненосец на Черном море я узнал значительно позже, уже став российской императрицей Елизаветой Второй. После того, как окончательно разобравшись с заговорщиками, потребовал от Морского ведомства предоставить мне всю информацию о состоянии дел на черноморском театре военных действий.

В официальных документах адмиралтейские чинуши представили данный факт как какой-то курьез, не заслуживающий внимания. Но раз адмирал Корнилов справился с поставленной задачей, разгромив супостатов, то и пусть пока помается дурью, коли ему это в радость. Все равно ничего путного из этой затеи не выйдет. А так хоть дно Балаклавской и Камышовой бухт очистит от английского и французского хлама. И то хлеб. Разумеется, я так не считал. Поэтому, едва узнав о попытке создать «Вирджинию» на шесть лет раньше, сразу же отправил Ганса в Севастополь узнать, что там творится. Поскольку официальный запрос и ответ с отправкой фельдъегеря будет идти очень долго, а сейчас каждый день важен. Ванька тоже порывался слетать вместе с Гансом, оставив свою тушку на попечение паладинов, чтобы вселиться на время в кого-нибудь и собрать максимум информации. Но я не рискнул отправлять его надолго. Ведь неизвестно, как сложится ситуация в Петербурге. Юрий Александрович Давыдов может кому-то срочно понадобиться, а ментальная связь на малых высотах между Петербургом и Севастополем невозможна. И что тогда делать? Поэтому решил ограничиться разведкой того, что можно увидеть с воздуха. А если очень повезет, подслушать разговоры аборигенов.

Ганс обернулся менее чем за сутки. И результат разведывательного полета нас очень удивил. Оказывается, Корнилов с Нахимовым даром время не теряли. Прошлись частым гребнем по Камышовой и Балаклавской бухтам, разыскивая в первую очередь корабли с уцелевшими машинами. И таковые нашлись. Конечно, не в идеальном состоянии, но осмотревшие их специалисты подтвердили, что восстановление механизмов возможно имеющимися средствами. Сначала решили сделать паровым хотя бы один корабль, пусть даже не бронированный. Выбор пал на «Ростислав», который уже был частично подготовлен для такой модернизации. И поскольку инициатива всегда имеет инициатора, ответственным за это безобразие назначили самого инициатора – командира «Ростислава». То есть капитан-лейтенанта Платона Васильевича Воеводского. Толковые корабельные инженеры и инженеры-механики в Севастополе имелись, поэтому работа закипела. К моменту разведывательного полета Ганса на «Ростиславе» были уже установлены две машины и две группы котлов. В отличие от принятой в настоящее время одновинтовой схемы, на