Во славу Империи - Сергей Васильевич Лысак

Тут же своим указом снял все глупые ограничения, наложенные на деятельность Корпуса жандармов, а СИБ таких ограничений изначально не имела. Если я хочу удержаться на троне и править долго и счастливо, то мне надо иметь сильные и зубастые спецслужбы. Этим же указом разделил их обязанности, чтобы они не мешали друг другу.

И это сразу же дало результат. Привыкшие к «вольностям дворянским» господа аристократы, даже не замешанные в заговоре, не сразу поняли, что ситуация в стране изменилась. А уж когда начался судебный процесс над заговорщиками, поднялся такой вой! Причем не только у нас, но и в Европе. Правда, не сразу, а когда был вынесен смертный приговор всем руководителям переворота, а также активным его участникам. И таких набралось довольно много – сорок восемь человек. Причем подавляющее количество из известных дворянских родов.

Что тут началось! К моей Maman косяками пошли «ходоки», надеясь вымолить если не отмену, то хотя бы смягчение приговора. Но Maman – кремень! Выгоняла взашей всех просителей и говорила, что за убийство ее мужа и сыновей сама лично взяла бы в руки топор, как Петр Великий. Но увы, годы уже не те. От наших «ходоков» не отставали европейские дипломаты, причем снова больше всех старался посланник Австрии. Здесь уже Maman ставила вопрос по-другому. Вы что, господа хорошие? Пытаетесь влезть в наши внутренние дела? С этим мы сами разберемся. Ну а ко мне никто не шел, поскольку среди европейцев и наших либералов я уже имел репутацию кровожадной злобной фурии, которая пройдет по трупам, чтобы добиться своей цели. От наивной пятнадцатилетней девочки-мечтательницы, какой все помнили Елизавету, не осталось и следа. Именно в таком ключе меня выставляли все европейские газеты. Причем больше всех старался господин Герцен – «честь и совесть» русской интеллигенции. Это оказалось очень выгодно – жить в Англии и старательно поливать свою родную страну грязью. В один момент, когда количество переросло в качество, у меня даже проскользнула мысль: а не обеспечить ли тайную экстрадицию данного персонажа в Россию для открытого суда? Чтобы наши доморощенные любители европейских ценностей поняли – везде достанем! Идея интересная, но пока что несвоевременная. Сначала надо войну закончить на наших условиях. А потом можно и наведаться на берега Туманного Альбиона к господину Герцену, раз ему ситуация в России покоя не дает. Будет своего рода тренировка для сотрудников создаваемого мной аналога ОСО Космофлота, в коем я прослужил девяносто семь лет.

Зато среди других сословий, а также в армии и на флоте, мой авторитет как императрицы резко вырос. Этому способствовало то, что я не стал устраивать «охоту на ведьм». Все солдаты, прямо или косвенно участвующие в мятеже, в том числе и семеновцы, выжившие во время побоища на Дворцовой площади, были прощены. Поскольку вся их вина заключалась в том, что они выполняли преступные приказы своих командиров, даже не подозревая об этом. Тех офицеров, кто не знал о готовящемся заговоре и принял в нем участие по принципу «все пошли, и я пошел», немного помурыжили в ходе следствия, давая прочувствовать ситуацию, но в конечном счете выпустили. Но не сразу. А только лишь после казни заговорщиков, на которой им пришлось присутствовать в качестве зрителей.

Я был бы не я, если не попытался выжать максимум из сложившейся ситуации. Собирался устроить шоу с психологическим воздействием на присутствующих, и мне в этом повезло, поскольку двое из трех бунтовщиков – капитан Войнович и поручик Розен, отправленные мной на переговоры с командующим семеновцами на Дворцовой полковником Шварцем, уцелели. Подпоручика Лисовского найти пока не удалось, но не теряю надежды его увидеть. Вот я и выступил перед строем тех, кого решил пощадить. Напомнил уже стоящим на эшафоте приговоренным о нашем разговоре в Зимнем. А после приведения приговора в исполнение объявил, что остальные свободны, всем вернуться к прежнему месту службы. Но чтобы впредь внимательнее выбирали себе друзей. Надо ли говорить, что такое решение императрицы всеми было оценено по достоинству.

Зато на настоящих виновниках отыгрались сполна. Все, кто отдавал приказы и принял непосредственное участие в убийстве императора и великих князей, а также те, кто сам не нажимал на спусковой крючок, но знал о готовящемся злодеянии и всячески ему способствовал, были приговорены к повешению. Без оглядки на чины и титулы. Причем всех шокировало, что в число приговоренных попали оба бастарда Александра Первого, Нарышкин и Мещерский, и богатейший человек в России – князь Юсупов. Это было настолько неожиданно, что вызвало настоящую бурю в высшем обществе. Но когда молодцы Бенкендорфа из Службы имперской безопасности взяли под белы ручки трех «оппозиционеров» прямо во время приема у князя Долгорукого, остальные недовольные тут же поджали хвост. Если и пытались высказывать недовольство, то только вполголоса и только в своем узком кругу. А я постарался еще больше внести раскол в это пресловутое «высшее общество». Все имущество казненных заговорщиков было конфисковано, а члены их семей лишены дворянского титула и переведены в мещанское сословие. В то же время тех, кто отделался «легким испугом», никоим образом в правах не ущемляли. Более того, многие даже получили материальную компенсацию за время нахождения под следствием. Разумеется, за счет конфискованных средств, что не скрывалось. Это вызвало волну таких взаимных обид между недавними «соратниками», что даже до дуэлей доходило. Ну а мне того и надо. Принцип разделяй и властвуй придумали умные люди. Все проявления фронды я буду давить в зародыше и не допущу сплочения аристократии против власти монарха. Пусть лучше грызутся друг с другом и не мешают мне делать Российскую империю сверхдержавой. Кто не со мной – тот против меня.

То есть с высшим обществом удалось более-менее разобраться. Но вот мои задумки выйти на режиссера этого кровавого спектакля (в чем я уже не сомневался), то есть на Артура Иваныча, не сработали. Попалась разная мелкая шушера, но англичанин как в воду канул. По возвращении в Петербург князь Львов попытался выйти с ним на связь. Но… Никто не пришел. То ли мистер Смит подстраховался и не захотел больше связываться с возможно засвеченной агентурой, то ли каким-то непостижимым образом все же обнаружил засаду и тихо исчез, поставив на Львове крест. Во всяком случае, повторные вызовы, предпринятые с помощью князя, успеха не имели. Но вот еще одну попытку выполнить свою задачу