Марик Лернер - Дорога без возврата

  - Да? — с интересом спросил я, — и что именно он про меня сказал? А то как-то раньше вы с Койот поделиться забывали.

  - Поговори с ней, — отводя глаза, сказала Черепаха. — Это не мой учитель и не мне он говорил.

  - Но ты знаешь…

  - Я знаю пересказ, но не слышала прямую речь.

  - Как только время появится, ты мне подробно изложишь, что вы там обсуждаете за моей спиной. Ты, — обращаясь к молодому парню терпеливо стоящему в нескольких шагах, обратился я, — подойди!

   Он скользнул ко мне и встал на колени. Типичный экземпляр оборотня двухметрового роста, с рельефными мышцами и реакцией опытного бойца. Симпатичное лицо с курносым носом и прямым подбородком и короткая стрижка темных волос. Впрочем, за всю свою здешнюю жизнь длинные волосы я видел только у женщин. Все стригутся коротко, чтобы в бою нельзя было схватить за волосы. Совершено голый, если не считать какой-то грязной тряпки, заменяющей ему трусы.

   — Я, Не любящий мед, род Медведей, семейство Гризли со скал, — сообщил он низким голосом. От него пахло уверенным спокойствием. — Я прошу твоего разрешения стать одним из Клана Пятипалых. Сталь против стали, клык или зуб против клыка и зуба, моя кровь — кровь Клана. Твое слово — для меня высшее.

  - Ты, тот, кого я лечил, — дошло до меня.

  - Я тот, кто пойдет за тобой до конца. Долг жизни важнее долга смерти.

   — Не любящий мед для медведя — это все равно, что сказать странный, — сообщила Черепаха по-русски.

  - Не страннее тебя, паук с саблей, нарушающий традиции равнин, — ответил он на том же языке.

  - Ой, — застонала Черепаха, — что ты еще и в этого перекачал? Мало нам Неждана, скоро вокруг нас будет масса странных. Как только появится время необходимо вернуться к обучению и развивать самоконтроль.

   Я шагнул вперед и, положив руку парню на голову, ответил стандартной формулой:

  - Ты сам выбрал, Твоя кровь — кровь Клана, отныне ты один из нас, другого пути для тебя нет. Найди ему коня, одежду и оружие, — обернувшись к Черепахе, сказал я. — Спросите у наших запасное или трофейное, если надо будет я расплачусь. Что там у меня еще осталось…

   Она засмеялась.

  - Что?

  - Тебе еще многому нужно учиться. Военному вождю, — ткнув пальцем в груды трофейного добра, — положена десятина добычи, вождю отряда из его трофеев еще одна десятина, убившему шамана, применившему магию смерти двадцатая часть от всех, вылеченный в походе должен отблагодарить добровольно в меру своей раны, а это не меньше трех десятков воинов. Убившему дуб-пожиратель жизней, обеспечена великая слава, а энергии, которую ты у него взял, хватит чтобы вечно лечить весь Клан. Ты самый богатый на равнинах.

  - Это если мы унесем ноги и утащим все это. То, что я делал, наверняка заметила вся округа. Пока мы не на равнинах. Иди!

   Мда, — глядя им вслед, подумал я, — это уже второй, кто после моего лечения бодро заговорил на русском. Бедная Черепашка старалась, зубря, чтобы иметь возможность говорить свободно при посторонних, а количество понимающих растет прямо на глазах. "Никогда не воздействуй на мозг больного. Даже знающий паук не всегда может предсказать реакцию", — зазвучал в ушах нудный голос Старика. "Ты можешь случайно влезть в воспоминания или дать ему свои. Никто не скажет тебе за это спасибо. Мало ли что есть у каждого не слишком красивого, а он не может быть уверен, что ты не подсмотрел и потом не воспользуешься. Это путь к ненависти.

  Неумело ковыряясь там, где не нужно ты можешь инициировать латентные способности больного или вообще свести его с ума. Гораздо хуже, что и себя ты можешь превратить в пускающего слюни идиота, которого убьют из милосердия. Научись лечить тело и не пытайся пробовать без знания, что именно ты хочешь сделать".

   — А тебе что? — спросил я у Мави, продолжавшей неподвижно сидеть рядом. Она подняла голову и уставилась на меня своими желтыми глазищами.

  - У меня нет пяти пальцев, — она протянула лапу, демонстрируя когти, — но ты мне тоже спас жизнь. Я попала под удар шамана и неминуемо должна была умереть. Она встала и потянулась всем телом, показывая отменное здоровье и силу. — Долг жизни — тяжелый долг, но справедливый. Я одна из Народа и сама выбираю себе дорогу. Я не могу держать клинок, но мои клыки и зубы всегда при мне. Твое слово для меня высшее.

  - Я рад, — сказал я серьезно и присев на корточки рядом с ней, тем же жестом положил руку на голову. — Ты мне нравишься. Твоя кровь — кровь Клана, отныне ты одна из нас, другого пути для тебя нет. Только скажи честно, почему ты не хочешь жить в своем роду.

  Она явно усмехнулась, так что удовольствие было написано на морде.

  - Тебе много еще предстоит узнать о Народе. У нас есть свои традиции, для таких как я. Среди соседей есть только одна семья настоящих кошек и старшая никогда не потерпит меня без смертельного боя в прайде. Слишком я сильна, — гордо заявила Мави, — хотя еще не вошла в возраст. Все самцы будут бегать за мной, когда придет срок, а она останется в хвосте, тоскливо завывая.

  Очень захотелось сказать ей, что это излишнее хвастовство, но я на всякий случай прикусил язык.

  - Можно уйти к другим, но ты мне понравился. Тебя можно приручить, — она бы точно засмеялась, если бы могла. — Я пойду к лесу, посмотрю, что там делается. И не забудь, — наставительно сказала она, — на ошейнике должен быть знак моего Клана. Лучше сделать еще один — новый.

   Назад мы шли уже не скрываясь, тащить полсотни перегруженных добычей телег по лесам было глупо, и отряд нагло двигался по дороге. Две сотни постоянно сменяясь, охраняли трофеи. Коней было мало и пришлось почти всех местных низкорослых кляч запрячь в телеги. Лошади, захваченные каждым из участников набега, принадлежали по закону лично ему, поэтому, сгоняя их к месту общего сбора, воины старались удерживать своих лошадей отдельно от других, чтобы не спутать, где чьи. И только хорошо их рассмотрев и запомнив, позволяли согнать в общий табун и продолжить путь домой.

  Любой оборотень, лишь окинув взглядом табун до сорока животных, мог зафиксировать в памяти внешность каждой лошади и в дальнейшем безошибочно узнавать каждого коня. Крайне редко случалось так, что между членами отряда возникал спор относительно какого-то коня. Это было глубокой тайной для меня, даже при наличии абсолютной памяти, как они умудрялись так точно запомнить и по каким именно признакам.

   Остальные сотни, рассыпавшись по всей округе, жгли мелкие поселки и убивали всех встречных и не успевших сбежать орков, не разбирая возраста и пола. Поначалу мне было не очень приятно видеть очередные трупы, но благодаря своему положению я мог не участвовать в подобных развлечениях и старался не обращать внимания на буйное поведение своих соратников. Впрочем, с самого начала мы шли с ответным визитом и винить в происходящем оборотней не стоило. Просто как всегда убивали одни, а страдали за это совсем другие.