Геймер - Юлия Игоревна Андреева

Ознакомительная версия. Доступно 66 из 328 стр. за деньгами в дом самурая. Исключение составляли самураи, находящиеся в чужом городе по делам своего господина. И если такой самурай пускался в путь без свиты и наложницы, которая держала в руках его деньги и оплачивала счета, ему приходилось брать с собой заранее высчитанную подругой сумму денег или питаться в полковой кухне, что было не всегда удобно.

Очень часто самурайское жалованье получала самурайская жена или наложница. Она же отмеряла, сколько денег пойдет на содержание дома, выплату жалованья воинам, входящим в отряд мужа, если таковые имелись, оплачивала повара и слуг. Жена или наложница должна была готовить подарки начальству и друзьям мужа, стараясь не пропускать дат, а также оплачивала посещение мужем куртизанки или выдавала ему требуемую для его телесных нужд сумму. В общем, странная была Япония, странная, но по-своему притягательная.

Желая помочь Фудзико укротить вдруг вышедшего из повиновения Муру, Ал медленно поднял палец вверх, произнеся полным значения голосом:

– Токугава тамени[55].

После этого дела пошли поживее.

Ночью Ал ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Мысли одна интереснее другой, подобно пчелам в улье, гудели в его голове.

Ал сел, не зажигая огня. Сквозь полуоткрытые сёдзи на него глядели крупные звезды. Ужасно хотелось курить, но об этом лучше было не вспоминать. Он вышел из дома, нащупав в специальном ящичке у крыльца сандалии. После чего взял доску и хотел было уже пойти к морю, как вдруг в доме раздался какой-то шорох, и за его спиной появилась тень.

– Тахикиро-сан? – спросил он, заранее зная ответ.

– Хай, Андзин-сан.

Девушка была одета в ночное кимоно, ее волосы были растрепаны. Ал кивнул на доску, и Тахикиро снова ответила «хай». Вместе они вышли из калитки и устремились в сторону пристани. За поясом девушки привычно поблескивали два самурайских меча.

В ту ночь Ал учил ее серфингу, и в конце концов отважная дочь корейской амазонки преуспела в этом деле. Ал был горд за свою наложницу, которая, должно быть, действительно происходила из семьи женщин-воинов. Но еще больше он радовался тому, что сумел-таки заслужить доверие этой дикой и опасной девахи, сделав ее своим личным телохранителем и другом.

Другой радостью и победой был Бунтаро, который теперь самозабвенно тренировался, смотря на Ала снизу вверх, как и подобает смотреть салаге и неофиту на своего боевого командира и гуру.

* * *

Жизнь в прозрачных домах не оставляла шанса на интимность и столь привычное Алу одиночество. Хотя он уже привык к тому, что в бане его моют и трут совершенно голые банщики. Мужчины и женщины трудились вокруг господина, даже не удосуживаясь прикрыть чем-нибудь свои гениталии. Ал старался не смотреть, закрыться, отдаться приятным ощущениям горячей воды, жесткой щетки, прикосновениям сильных рук массажиста. Но он до сих пор стеснялся справлять естественные надобности прямо в поле, во время проведения учений.

«Почему нельзя сделать обычный сортир, с крышей и дверьми, выкопать яму и…»

– Плац – это наш дом, наша школа! Как можно гадить в доме, а затем ходить по дерьму?! Какие же вы цивилизованные люди после этого?! – налетел Ал на Оми в один из первых дней учебы.

– Какое дерьмо? – не понял тот, придирчиво оглядывая вытоптанную самураями землю. – Я не вижу никакого дерьма.

За его спиной очень довольная собой старуха улыбалась, выставляя напоказ голые десны. В правой руке ее болталось ведро, а в левой она держала совок. На краю поля Ал приметил еще с десяток ловцов за дерьмом, все они были крестьянами из Андзиро. Меж тем старуха поблагодарила Оми за то, что тот разрешил ей убрать за собой, и заковыляла к следующему присевшему под кустом самураю. Убедившись, что тот собрался испражняться, а не отдыхать, старуха чинно встала поодаль, сложив руки на животе.

В то время в Японии практически не было животноводства. Далеко не все самураи могли позволить себе лошадь. Не было домашних животных, разве что собаки и совсем редко – кошки. А раз не было животных, значит, не было и навоза. Поля удобрялись разведенным в воде человеческим дерьмом. Посему не было ничего постыдного в том, чтобы собирать это самое дерьмо, где бы оно ни валялось.

Ала отвлекли от размышлений ругань и грубый окрик. Он повернулся как раз в тот момент, когда один из его новых самураев выхватил из-за пояса меч. Секунда – и голова стоящего ближе всех к нему крестьянина с глухим стуком грохнулась на землю. Тело еще стояло какое-то время, обливаясь кровью, а после труп рухнул в притоптанную траву.

– Ну что ты делаешь? – растягивая слова, как человек, вынужденный заниматься скучным и нудным, но все-таки необходимым делом, спросил Оми, лениво подходя к преспокойно вытиравшему свой меч самураю.

Ал сглотнул. Его трясло. Но он пересилил себя и заставил подойти ближе и встать рядом с Оми. В конце концов, убийца принадлежал к его отряду, а убитый крестьянин был человеком Оми.

– Андзин-сан ведь сказал, что это наш дом. Ты в своем доме гадишь?

Оми специально говорил простыми словами, чтобы Ал мог понять, о чем идет речь.

– Гоменосай, Оми-сама[56]. – В спокойном голосе самурая не слышалось раскаяния. – Крестьяне чрезмерно раскудахтались. Из-за куска моего дерьма, я полагаю. Вот я маленько и успокоил их.

– Одного хорошо успокоил, – улыбнулся Оми.

– Одного уж наверняка отучил болтать. Да и другой в следующий раз будет знать, как вести себя на плацу.

Он повел глазами, отыскивая среди стоящих на коленях крестьян провинившегося.

– Андзин-сан, извините, – вежливо склонил голову Оми. – Быдло иногда нуждается в хороших уроках. А иногда и в очень хороших.

Глава 39

Вода и небо

Если ты не знаешь, куда двигаться дальше, если решаешь между «остаться в живых» или «умереть», выбирай последнее. Еще никто из выбравших добровольный отказ от жизни не пожалел об этом.

Из «Сборника правил для идущих по Пути Духа». Рекомендовано к прочтению юным отпрыскам самурайских семей. Разрешено официальной цензурой правительства Эдо, Индзу, Осаки

Дни Ала теперь летели с бешеной скоростью. Он плавал с самураями, тренировал серфингистов, учил язык по учебнику дона Алвито, тренировался сам с мечом и луком. Здесь его учителями выступали поочередно Бунтаро и Тахикиро. И дядя, и племянница одинаково хорошо постигли науку убивать. При этом племянница даже превосходила своего дядю по части свирепости и любви к изощренным убийствам, в то время как Бунтаро рубил сплеча, стараясь быстрее нейтрализовать противника, а не доставить ему максимум неприятных ощущений. Разойдись Усаги Тахикиро по-настоящему, и никому уже не было бы пощады. Ал видел ее в бою и был рад, что сумел найти общий язык с одержимой манией убийства фурией.

Однажды после тяжелого дня Ал подошел к Бунтаро, с которым последнее время сдружился, и попросил его зайти после плаца к

Ознакомительная версия. Доступно 66 из 328 стр.