Геймер - Юлия Игоревна Андреева

Снедаемый дурными предчувствиями, Ал поплыл к берегу, окликая девушку, но та и сама уже видела самурая. Они вышли из воды почти одновременно. В этот раз Тахикиро не плелась за ним, как это было принято у японских женщин, а шла вровень, даже на полшага впереди, готовая разорвать зубами глотку любому, кто только попытается причинить зло ее господину.

Заметив приближение Ала и Тахикиро, самурай поспешно встал на колени, оправив свое кимоно. Теперь Ал узнал его: это был нескладный, смешливый юноша, которого он первым отобрал для своего отряда. Самурай ткнулся лбом в землю, затараторив нечто нечленораздельное, затем резко поднял голову и, вытащив из ножен меч, подал его Алу. Ничего не понимая, Ал уставился на Тахикиро, и она начала объяснять ему сказанное, пользуясь понятными господину словами.

Оказывается, юноша был из очень почитаемого самурайского рода, являясь старшим сыном брата даймё Киямы. Мать послала его служить господину Кияме, и тот поначалу принял родственника в свою личную охрану. Но парень в первый же день умудрился проворонить сбежавшего из клетки здоровенного паука внука даймё, который неминуемо должен был проползти мимо его поста и который перепугал наложниц господина Киямы, и особенно его младшую, беременную любимицу, которая слегла затем после полученного потрясения.

Разгневанный даймё приказал отослать неродового родственничка в пограничный отряд, несший службу на границе владения господина Киямы с господином Оноси. В первый же день службы отряд, в который был определен юноша, умудрился попасть в засаду. Из всей сотни в плен угодил только его десяток. По всем правилам пленных должны были тут же обезглавить, но юноше и здесь удалось проскочить мимо своей удачи, обманув стражников и сбежав от них, в результате чего всем его друзьям было предложено совершить сэппуку, и они ушли из жизни с честью, он же остался с несмываемым позором.

Мать и отец, услышав о постигших сына несчастьях, отреклись от него, то же сделал и господин Кияма. Так парень сделался изгоем и ронином. На счастье, в ронинах он пробыл недолго. Несколько раз подряжался на временную работу – охранять товар купцов, сторожил у какого-то склада. Когда работы не было, приходилось подворовывать у крестьян. Потом, когда пронесся слух, что иноземец подбирает себе воинов, он вместе с другими пошел к Алу.

Юноша прервал рассказ, позволив Тахикиро поднять с песка кимоно и облачиться в него.

После того как молодой человек вернул себе звание самурая, он подумал было, что удача улыбнулась ему, но тут же снова потерпел неудачу, да еще какую. Все учителя, которых приставил к самураям Ал, кляли парня на чем свет стоит за нерадивость и бесталанность. Поэтому он и принял решение прийти к Алу, чтобы тот покарал его по всей строгости, как и следовало сделать настоящему командиру, в рядах которого затесалось эдакое чмо.

– Ладно, понял, – остановил Ал Тахикиро. – Ты умеешь плавать? – обратился он к юноше.

Тот с отвращением поежился.

– Серфинг?

При одном упоминании о проклятой доске самурай позеленел, изображая жестами, что его сейчас вырвет.

– Понятно…

Ал дотронулся до рукояти предложенного ему меча. Юноша набрал в легкие побольше воздуха и, сев боком к Алу, подставил ему свою шею.

– Додзо, Андзин-сан[57], – глухо выдавил он из себя. – Домо аригато[58].

– Катана? – спросил Ал, обнажил меч и сделал несколько движений, которым учил его Бунтаро.

– Хай![59]

Юноша восторженно застрекотал.

Тахикиро перевела для Ала:

– Самурай говорит, что он умеет драться.

Ал показал руками, что натягивает тетиву лука.

– Хай! – закивал головой юноша.

– Вакаримас[60].

Ал вытащил из-под задницы парня свое измятое кимоно и, делая вид, что не заметил этого, оделся и кивнул головой, чтобы самурай шел за ним. Добравшись до дома, он первым делом подошел к весело выскочившей ему навстречу Фудзико.

– Сделаем так, – показал он в ее сторону. – Ты, – ткнул он в сторону самурая, – жить мой дом. Служить госпожа. Охранять! Понял?

– Понял. Но я хочу идти на войну! – попытался возразить парень.

– Какого черта?! – рявкнул на него по-русски Ал, понимая, что пацан здорово скучает по отцовской порке. – Фудзико-сан – моя жена! Если что, ты мне за нее головой ответишь! Понял?

– Хай, вакаримас![61] – с восторгом прокричал пацан.

Его лицо просияло.

– Корми его получше, – попросил он Фудзико, но та и сама уже все давно поняла.