Влад Силин - Монополия на чудеса

С этими мыслями я собрался и вышел на улицу.

Самое удивительное, что поехал я не куда-нибудь, а на работу. Просто прелесть, что за воплощение хаоса! Еще и программку какую-нибудь напишу – вот злейшее зло будет!

Интересно, а вот бы Ферад узнал, что у него друджвант работает?! Описался бы, наверное!

Работа меня разочаровала. Никакого особенного злобства не происходило; обыденный уют офиса навевал дремоту.

– …ну и правильно, – доносилось из-за приоткрытой двери. – Еще после Варфоломеевской ночи стоило разогнать!

– Ага, после Варфоломеевской!.. В девятнадцатом самый разгул маньяков был.

– Ну что там за маньяки?.. Джек-потрошитель тупой вконец?.. После первой жертвы и повязали!

– Так ведь аснатары повязали.

– Думаешь, полиция бы не справилась? И легко. Может, даже и первой жертвы не было бы!

Ребята из карточного смаковали любимую тему: предстоящее упразднение инквизиции. Ох, поскорей бы! И что бы их, сволочей, неделькой раньше не разогнать?

От мыслей этих нахлынула тоска тоскущая. Я прикрыл дверь. Была охота идиотов слушать…

По комнате бродили печальные сквозняки, заставляя поджимать ноги. Кабель, который я вчера воткнул в чайник, уже кто-то успел утащить. Я выдернул из «Апокалипсиса кибервойны» новый; обесточенный блок захлебнулся гудением и погас. Ну и дэв с ним…

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Валерка.

– Алекс, слышь? У тебя сетка видна?

– Есть сетка. А что?

– Тестовый сервер исчез. Хожу вот, проверяю…

Лицо у Валерки бледное и опухшее. Бедняга… Это ведь из-за меня сервер пропал. Я покосился на обесточенный «Апокалипсис». Интересно, это уже можно считать проявлением моей злокозненной натуры?

Втыкать шнур обратно я не стал. В конце концов, я друджвант, а не хрен собачий! Пусть мучаются!

Работать тоже не стал. Вместо этого сел и проверил почту. Конвертик почтового агента налился красным. Пишут мне, елки-палки! Не забыли друджванта Брави!

Писем пришло ажио целых три штуки. Первые два оказались спамом. Одно аршинными красными буквами сообщало, что «НАЙДЕНО НОВОЕ СРЕДСТВО ОТ МИГРЕНИ!!!». И ниже, чуть мельче: «Кабош-ltd» поможет вам».

Другое понравилось мне еще больше:

«Ведена языковый School преглашайет На заниатия аскавскога языка. Нескучные решительно эффективные урокки, преподаваемые грамотными педагогами носителями яЗыка, из Ночмарии и Аскава».

И ниже:

«Знатть чужой яЗык лучше родной совй!!!».

Третье пришло от Светы.

«Здравствуй.

Сейчас пойдут глупости, конечно. Может, это и неправильно, и писать так неприлично, но я хочу сказать, что тот вечер получился замечательным!

Спасибо тебе!!!

В общем, так.

С. аkа Летяга.

P.S. Бременские музыканты передают тебе привет».

Несколько строчек, осторожных, сдержанных до испуга, – так пишут деловому партнеру. Лишь в последних словах проскользнуло что-то из позавчерашнего беззаботного вечера.

Но все равно. Это письмо от нее! Волной накатило сумасшедшее, запредельное счастье. С большим трудом я удержался, чтобы не ответить немедленно. Что она подумает? Надо выдерживать характер!

Следующие полчаса я мучился. Стирал, исправлял, бросал и начинал заново. Ну хорошо, хорошо, бог с ним, с характером…

Сохранить!

Отправить!!

Ответ выскочил почти тут же – в рваных строчках, среди восклицательных знаков и смайликов. Запятыми Света манкировала, зато тире сыпала без меры. Я ответил и на это послание.

Почти без паузы выскочило второе письмо. И третье. Мы взахлеб писали друг другу, обнаруживая, что думаем одинаковые мысли, любим и ненавидим одно и то же. Господи, и я еще ее боялся когда-то! Вот сумасшедший! К одиннадцати, когда цепочка писем оборвалась, я чувствовал себя испитой заваркой в чайнике.

Тут я задумался.

Светка мне нужна. Очень. Именно сейчас, когда я почти друджвант и непонятно, что случится завтра… Господи, и что за чушь мне лезла в голову, когда я был манаром!

Тут я сделал глупость. Взял и все так прямо и написал. В груди екнуло, но что написано клавиатурой, не вырубишь спам-фильтром. Оставалось ждать ответа.

А он все не приходил.

Минута тянулась за минутой, а почтовый агент тоскливо моргал белым глазом. Чтобы не изводиться, я решил сходить пообедать. Рановато немного, но друджвантам можно.

Тут-то и началось. Когда я пошел к вешалке за курткой, затрезвонил телефон.

Меня искал Ферад.

– Олексей, – невыразительным тоном объявил он. – Олексей, оставайся на месте. Сейчас за тобой придут.

– А что случилось, Ферад Васильевич? Я…

Мембрана щелкнула. Я сидел выпрямившись, слушая гудки, потом положил трубку – осторожно, словно кусачую жабу.

Придут?

Кто?! Зачем?!

Ждать ответа пришлось недолго. На лестнице послышались шаги – размеренные, четкие. Наши так не ходят: они или тащатся нога за ногу, или бегают.

– Кто здесь будет Алексей Озеров? – спросил официальный голос. Ребята в карточном притихли. Что-то неразборчиво отвечала Некатина.

Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Вновь тот же официальный голос. Приоткрылась дверь, и в кабинет заглянула Мамуля:

– Леш… там к тебе… за тобой…

За ее спиной маячил банковский охранник. Незнакомый, скорее всего из центрального офиса.

– Пройдемте, Озеров, – таким же невыразительным, как у Ферада, голосом приказал он.

– Озерский, – поправил я.

– Озерский, – согласился он равнодушно. – Идемте. Там разберутся.

В машине меня стиснули бока двух охранников. Второй оказался наш, знакомый. Два года назад он конфисковал у меня гитару (я от большого ума ляпнул, что в футляре автомат). Вечером гитару отдали, а история вошла в банковские легенды. Пока ехали в центральный офис, он все пытался меня подбодрить.

Из его слов я и выяснил, что произошло. Оказывается, меня обвинили в банковской махинации. С ума сойти!

Пока я обдумывал новость, охранник все втирал, что ничего страшного меня не ждет. Крадут деньги, говорил, в основном менеджеры старшего звена. Ну, на крайняк операциониста платежку подделает, карточник «Визу» сдаст. Но не программеры же! Меня вызывают исключительно для внутреннего расследования.

Я кисло улыбался в ответ. Агащазблин, для внутреннего… Год назад мне приходилось разбираться с одним платежом. Руководство считало, что его подделали. Я ж помню, как это было. Тихо, деликатно, без аскавского идиотизма. «Пройдемте, Озеров»! Да завтра по банку слухи пойдут! А послезавтра будет знать весь Веден… и что Веден – банк-то хоть небольшой, но с Европой работает.