Влад Силин - Монополия на чудеса
Но и все.
– А ты, милая, – спросил грандмастер, – слышала, о чем мы говорили? Можешь представить?
– Вам булку или бородинский? – Актриса с готовностью выпрямилась. – Я даже «Птичье молоко» немножечко могу! Подождите, сейчас кекс принесу.
Людей тяжело пошевелился. На моих глазах кисть его левой руки рассыпалась песком.
– Уже недолго… – сказал он, не скрывая досады. – А сколько всего не успел… Глупо… Слушай же, Игорь: манары теряют способность к воображению. Собственно, с этого все и начинается.
Варечка принесла кекс и уселась у грандмастера в ногах. Я прихлебывал кофе и вдумчиво слушал рассказ Людея.
…Оказывается, реальность, которую мы видим вокруг себя, не единственна. Кроме нее, существует Истень – пространство воображения. Любой человек способен творить в Истени что угодно: создавать города, разрушать их, бить морды возмутительным уродам, влюблять в себя красавиц и делать красавицами женщин, в него влюбленных.
Вот только за все это приходится расплачиваться… В обмен на абсолютную власть Истень забирает у нас силы. От каждого человека в пространство мечты тянутся потоки энергии. Именно поэтому, если долго мечтать, читать книги, смотреть фильмы или лазить по Интернету, так страшно устаешь.
А иногда среди людей рождаются дзайаны – уродцы, которых Истень почему-то не замечает… Станислав объяснил это так: у Истени мало маны, а у людей много. Поэтому люди постоянно отдают энергию – закон сообщающихся сосудов. Уровень же дзайанов если и выше, чем у Истени, то ненамного. Устойчивая связь не возникает; дзайаны не способны даже прикоснуться к Истени.
Раз нет доступа в пространство мечты, для игры воображения магам – этим бедным родственникам человечества, – остается реальный мир. Правда, силы на это взять неоткуда. Для новорожденного дзайана даже просто выжить порой становится неразрешимой проблемой. В Средневековье большинство магов умирали еще в младенчестве.
Но это решается. Примерно с семи лет ребенок-дзайан получает возможность перехватывать чужие потоки силы, идущие в Истень. Среди обывателей это называется «накинуть поводок» или «обмануть». После этого маг уже может накладывать простенькие заклинания.
Накинувший поводок дзайан забирает у человека маны куда меньше, чем Истень. Избыток силы остается в распоряжении манара. Это сказывается уже через несколько месяцев: манар становится здоровее удачливее, жизнерадостнее. Воображение, правда, не работает… Остаются незначительные крохи, но на них произведений искусства не создашь и великих открытий не совершишь.
Но разве это цена за счастье? Можно считать чудом, что на Земле до сих пор существуют люди без поводка. А связано это с тем, что каждый новый поводок разрушает сознание дзайана. Происходит это скачкообразно: известен случай, когда маг несколько десятилетий жил с двумястами поводками, а потом накинул двести первый и вообразил себя фениксом. Отправился на главную площадь города, разделся догола, облился бензином и принялся «возрождаться». Факел не могли потушить несколько месяцев.
Спрос рождает предложение. Магам нужны поводки для сильных, манаемких заклинаний. Люди стремятся к беззаботному счастью. К концу девятнадцатого века научились вычислять индивидуальный порог маны, который не рекомендуется превышать. После этого дзайаны стали использовать магию максимально эффективно.
И вот тут-то начались чудеса.
Маги-многоманочники меняли пространство вокруг себя, даже не накладывая заклинаний. Башня Безумного Друида и замок зеркал Дромминорха тому примером.
Одновременно с этим оголодавшая от невнимания Истень принялась охотиться на манаров. Некоторые из них стали «проваливаться» в Истень, которая представала перед ними в самом соблазнительном виде, реальностью, идеально заточенной под манара.
– Когда это происходит, удалось выяснить? – поинтересовался я.
Людей отрицательно качнул подбородком. Плечо рассыпалось струйками алого драгоценного песка.
– Понятно… – протянул я, стараясь не смотреть на истерзанное разрушением тело. – Мир оказался в опасности, и вы организовали орден Дверей Истени…
– Да. Я много размышлял о том, имеем ли мы право на преступление во имя мира, и вот до чего додумался. Манары чувствуют себя выключенными из общества. Простота жизни утомляет хуже любой нервотрепки. Сил много, а куда их приложить и, главное, зачем – непонятно. А если вспомнить, что многих манаров мы «обманывали» против воли, картина получается и вовсе аховая.
Мне вспомнилась Мария с ее рассказом… По большому счету, мы, люди, беззащитны против дзайанского произвола. Заставить сильного мага отдать поводок может либо совсем уж запредельный маг, либо… террористическая организация.
– Так-так… Значит, первое испытание для будущего ассасина – отыскать Двери Истени. Попасть к вам могли лишь те, кому вы жизненно необходимы. Тот же Артем, например. Какое-то время новый Порог обрастал связями, обучался, так?..
Людей согласно опустил ресницы.
– И кто-нибудь из истинных Дверей водил его на экскурсию в свою Истень. Приобщать к раю, так сказать.
– Обычно это делал Мигуэн… Он сибарит и знает толк в развлечениях. Потом приходило время для нового посвящения. Мы указывали новобранцу жертву-дзайана, разрабатывали план, который он претворял в жизнь. После этого Порог становился Замком Истени…
– …и получал возможность участвовать в лотереях. – Я покосился на Варечку. Та сидела у окна, безучастно листая «Бестиарий призыва» и рассматривая картинки. За то время, что мы разговаривали, она успела умыться и переодеться в пушистый халатик с белками и синицами. Похоже, Людей держал в кабинете обширный гардероб.
Поймав мой взгляд, актриса оторвалась от книжки и нерешительно улыбнулась.
– А зачем понадобилось представление с Кисмет?
– На манаров невозможно влиять магией. Их удачей нельзя управлять. А мне требовалась… кхм, некоторая подтасовка результатов.
– Убрать сильных соперников?
– Не только. Иногда мы получали заказы со стороны.
– Угу… – Ситуация понемногу прояснялась. – Как в случае с Литницкой, например.
Людей вздохнул.
– Признайся, – спросил он, – это она тебе о нас рассказала?
– Нет. Она не выдала вас, даже когда я припер ее к стенке. Кремень-девчонка. Знаешь, Станислав, – я потер щеку тыльной стороной ладони, – а давай мы тебя сэкономим? Я расскажу историю, как ее вижу, а ты послушаешь и поправишь меня, если я собьюсь. Идет?
– Идет.
– Итак, – начал я. – Света Литницкая. Талантливая, умная девушка…
– Талантливейшая! Мало встретишь дзайанов ее способностей. Все, молчу, молчу…