Последний берег - Олег Плескач

Максим и Таня уставились на него круглыми глазами.

— В смысле, еще собаки?!

Собак они не видели уже много лет — собак на их острове не было.

— Реально — большие, типа лаек, только белые… — вдруг осекся и побледнел. Друзья побледнели тоже.

— Большие… Белые, — пробормотал Максим, — а глаза какого цвета? Не красные?

Кирилл сглотнул, покосился на друга, желваки гуляли, голос дрожал.

— Не знаю — спят же. Связанные, на лапах бирки. Такие же, как у Миши.

— Слава богу, связанные, — сказала Марта, — забирай своего и вылезай.

Внезапно Максим получил удар по ноге и повалился на землю. Пленный кучер, не вставая, прижал его к себе и приставил ему к горлу нож.

Громыхнуло — у Максима заложило уши, обдало красными брызгами. Рядом с ним лежал пленный, вместо лица — бордовая каша, над ним с дымящимся ружьем стояла Таня.

«Второй раз договорить не дали, — покачал головой Кирилл, выносивший из повозки спящего пса, — тогда надо тех будить».

«Очнулся!»

Один из пленных бойцов, прислоненный к камню и связанный по рукам и ногам, разлепил глаза, хмуро огляделся. Потом увидел своих убитых спутников, решил не дергаться.

— Ну, — заговорил подошедший Максим, — рассказывай.

— Пошел ты, — процедил пленный и плюнул Максиму под ноги.

Тот покачал головой.

— Не понимаю я вас — вот валяешься ты, связанный, побитый, и посылаешь тех, кто тебя прямо тут завалить может.

Пленный молчал.

— Хотя, понимаю, почему ты молчишь. Расскажешь нам что-нибудь — и свои же тебя приговорят, — заключил Максим, а потом кивнул в сторону убитого кучера, — а не расскажешь ничего — рядом с ляжешь».

Максим подошел ко второму пленному — пинком разбудил его. Тот очухался, круглыми от страха глазами смотрел то на Максима, то на тела покойных товарищей, то на второго пленного.

— Вы кто? Вы кто? — затараторил он, — Не убивайте!

— Пасть заткнул свою! — рявкнул его несговорчивый товарищ, — ни хера они не узнают!

Максим, сам от себя того не ожидая, поднял ствол и пальнул в несговорчивого. Тот вскрикнул и застонал. Максим поглядел на испуганного пленника.

— Надеюсь, ты будешь умнее.

Тот с глупой улыбкой закивал.

— Молодец, — похвалил Максим, — рассказывай — кто вы? Кучер назвал вас темповскими.

Он кивнул на тела, одно из которых принадлежало кучеру — отличить его можно было только по одежде, от лица мало что осталось.

Испуганный пленный посмотрел на трупы и перевел взгляд на Максима. Глаза блестели.

— Да, — заговорил он, — мы с «Клевера».

— Что у вас там?

— А не убьёте? — ответил наивный пленный вопросом на вопрос.

— Ну, разве я признаюсь, что убьём? — улыбнулся Максим. Пленный сглотнул и опустил глаза в землю.

— Ладно, ладно, — успокоил Максим, — не убьём. Тебя свои скорее убьют, если мы тебя отпустим.

— Так-то да, — покачал головой пленный, — я просто ж сам из местных, недавно на «Клевере». Ну, на «Темпе». Одно и то же.

— В смысле недавно?

— Ну, меня три месяца назад взяли на базу, определили в конвоиры. Ездим по окрестностям, вылавливаем зверье.

— Ты с Угольной? — уточнил Максим.

— Да! — закивал пленный, — откуда знаешь?

Максим его вопрос проигнорировал. Продолжал выведывать ценные сведения.

— Значит, ты местный, но пошел работать на «Темп»?

— Да! Я в лотерею выиграл и меня взяли на «Темп»!

Тут его раненый несговорчивый товарищ не выдержал и рявкнул:

«Мразота! Говорил же не брать тебя — как знал, что первый всех сдашь!»

Максим с невозмутимым лицом вынул нож и вогнал в грудь скандалисту. Тот дернулся и замер. Максим вернулся к разговору.

— Извини. Продолжай.

У пленного поползли слезы по щекам.

— Соберись, родной, пожалуйста, — попросил Максим, — ты выиграл в лотерею и тебя взяли на «Темп»?

— Д-да… Да! — закивал тот, глядя в землю, — «Темп» каждые полгода проводит лотерею — любой житель Угольной может вытянуть жребий, и того они к себе заберут. Это, считай, путёвка в жизнь! Там и жратва, и тепло, и лекарства! Там прямо цивилизация! Прям город! И свет, и вода, и…

— Что?! — переспросил Максим, — электричество есть?!

— Есть-есть! — закивал пленный, — как раньше. Ну, я сам-то не помню, но вот теперь увидел, как это круто! Лампа горит весь день — прикинь!

Максим поймал себя на мысли, что уже и забыл, каково это — когда лампа горит весь день.

— А еще, — продолжал пленный, — там голова никогда не болит! На Угольной-то мигрень замучила, а на «Темпе» — чисто рай!

— Давно вы тут живёте, на Угольной? — уточнил Максим.

— Десять лет уж, — подтвердил пленный слова убитого кучера.

— А на «Темпе»? То есть, на «Клевере»?

— А на «Темпе» раньше военная база была, а сейчас — тоже что-то типа базы, только не совсем военная. Смекаешь?

— Не совсем.

— Ну, типа раз государства нет, то каждый командир — сам себе хозяин. Типа частной армии. И вояки из местных, и менты, и бандюки — поделили базу на зоны влияния. Но ученые работают все так же, даже после всего.

— После чего? И что за ученые?

— После того, что десять лет назад натворили. Природу больше не трогают, а вот на животных опыты ставят. Мы их ищем и им привозим. Мы, кстати, думали, что вас завалили — там, на свалке.

— Разбежались! — ухмыльнулся Максим, но думал он совсем не об этом.

— И наших в добровольцы берут, — продолжал пленный, — типа стажерами, а я только и рад — надоело мне в деревне этой гнить, давно свалить хотел — в новую жизнь.

Вся эта информация грудой камней высыпалась на голову Максима. Каждый ответ рождал новые вопросы.

— Стажерами-добровольцами? — переспросил он, — в смысле, на них тоже опыты ставят?

Пленный замолчал. Потом вздохнул.

— Слушай, а я и не думал об этом. По ходу, так.

— Ладно, — продолжил Максим, — что за опыты?

— Ну, как мне рассказывали, сначала изучали озоновый слой — это что-то с атмосферой связанное, потом — после того, как рвануло, придумывали источники света. Теперь вот на животных — то ли вирусы, то ли лекарства какие-то придумывают, хрен его знает, я ж еще недавно совсем тут…

— Что рвануло? — перебил Максим, — какие источники света?

— В смысле, какие? — удивился пленный, — ты что ж, не знаешь?

— Говори!

— Ну, так на материке темень давно! Солнца-то нет! Типа озоновый слой нарушен — ну, мне так сказали, я-то сам не знаю толком. Но вроде за морем, на материке, темнота, холод жестче, чем здесь, а на Темпе разрабатывают что-то связанное с генами или типа того, хрен его знает.

Максим оглянулся — за ним стояли его друзья. Сказать, что вид у них был пораженный — ничего не