Последний берег - Олег Плескач

сказать. Но у каждого пораженный по-своему. Влад смотрел в землю, в никуда, сдвинув брови. Кирилл с круглыми глазами покачал головой и вздохнул. Таня переводила гневный, но при том растерянный взгляд с одного человека на другого. Марта просто стояла как вкопанная, с круглыми глазами. Она как-то призналась, что в детстве у нее подозревали аутизм, и в последние пару минут в это уже не так трудно было поверить, как до разговора с пленником.

Пленный видел, что путникам нужно переварить хотя бы эту новость, а потому другой информации на них не вываливал. Кажется, Таня пришла себя первой:

— Откуда нам знать, что ты всё это не придумал? Может, ты время тянешь — лапшу нам вешаешь, а сам ждёшь, когда твои придут тебя спасти.

Пленный пожал плечами.

— Если мои придут, то завалят меня, правильно кореша твои говорят. Да и не такие уж они «мои».

— Это теперь, когда мы тебя повязали, они не такие уж и твои. Кучер тоже плакался, ныл, мол, не убивайте, а как только Макс отвернулся, с ножом кинулся. И это кучер, а ты боец — тебе веры еще меньше.

С этими словами Таня посмотрела на Влада — тот с печальным видом кивнул. Таня вынула нож, подошла к пленнику.

— Нет! — крикнул Максим и схватил ее за руку, — хватит крови. Он же нас не знает, зато видел, как мы убивали его людей. Что еще ты от него ждешь?

— Ничего я не жду, — ответила Таня, — мы инфу получили? Получили. Хотя, как-то не клеится — он про зоны влияния говорил. Красные с черными вместе там правят? Так не бывает.

— Нет-нет, — залепетал пленник, — они все там давно уже не на государство работают — типа мятежных командиров.

— Махновцы-беспредельщики, — заметил Максим.

— Ну, всё сказал? — спросила Таня, — давай уже — того.

— Нет, — настаивал Максим, — мы тогда еще хуже них будем, если всех пленных будем резать.

— Да ты что? — усмехнулась Таня, — ты сам только что одного порешил.

— Он сам нарвался. Заодно я и этого разговорил. Он всё рассказал! Дадим ему шанс. Тебе же мы дали шанс, — с этими словами Максим кивнул на Влада, — когда твои Бориса убили.

Таня опустила глаза, замолчала. Максим снова повернулся к пленному.

— Развернись, руки за спину.

Пленник послушно подставил руки — лучше быть связанным, но живым, чем свободным, но мертвым. Владу, кажется, с каждой минутой становилось всё хуже — он побледнел, покрылся испариной. Стоять ровно ему уже было трудно, он присел на камень.

— Короче, — сказал Максим, — нашему другу помощь медицинская требуется. У вас на Угольной с этим как?

— Нас темповские греют, говорю же, — ответил пленник оживленно, — у нас всё есть — и обезбол, и антибиотики, даже хирург есть — мастер на все руки — и режет, и роды принимает, и кости вправляет.

— Так нас там и ждут, — фыркнула Таня.

— Но у них врач, — возразила Марта, — он же клятву давал. Раньше врачи клятву давали, я слышала.

Она вопросительно посмотрела на Кирилла, который был старше нее и прошлую жизнь помнил лучше.

— Клятву Гиппократа, — подтвердил Кирилл.

— А спросят нас там, — не унималась Таня, — откуда мы пришли, да почему с заложником, так и ответим — пацанов его перебили, а его под стволом заставили привести к своим, чтоб помочь одному из тех, кто его людей убивал.

Пленник замотал головой.

— Наши не знают, чем занимаются бойцы с «Темпа», куда да зачем ездят. Мы можем с ним вдвоем — я пару оленей отстегну, привезу его к нашим, скажу, что по дороге нашел.

Таня все так же ему не верила.

— Ты же только что говорил, что твои же тебя завалят, если ты вернешься один.

— Мои, в смысле, темповские, а не односельчане.

— Которые уже вроде как не твои? — подловила Таня.

— Да чего ты привязалась? — огрызнулся пленник, — я думал, что начну там новую жизнь, открою новые перспективы и всякое такое. Готов был, что на первых порах надо будет шестерить. Зато потом дослужусь до какого-нибудь звания, уеду, буду путешествовать.

— Но? — не отставала Таня.

Пленник вздохнул.

— Но потом узнал, что на материке ловить нечего. Но в деревню возвращаться уже не хотел. А теперь, значит, придётся.

Задумался, сплюнул.

— А может, и попробую свалить. Если живой останусь.

— Если, — ответила Таня.

Максим сделал вывод:

— Но раз ученые бьются, значит, шанс есть.

— Когда найдут источники тепла и света, то да, — кивнул пленный.

— И сколько вас живёт на Угольной? — спросила Таня.

— С детьми и стариками — человек сорок, — ответил пленник уже спокойно.

— А без? — уточнил Кирилл.

— Человек двадцать, а что?

— Да так, просто, — Кирилл пожал плечами, — много у вас там кандидатов на новую жизнь…

— В лотерее любой может поучаствовать, — заметил пленник.

— Тебя как звать-то? — спросил Максим уже добрым голосом.

— Спира, — ответил пленник, — Спиридон.

— Эй, — крикнул Влад. Вид у него был совсем никудышный — бледный, взмокший при этом, глаза красные, губы потрескались, рука сухой веткой висела на перевязке, — я с ним пойду. Все равно терять нечего.

— Исключено, — заявил Максим и подошел к нему. Заговорил тихо, чтобы пленник не слышал, — ты же не вернешься.

Влад спокойно возразил.

— Останусь тут — от гангрены подохну, а с ним пойду — пятьдесят на пятьдесят. Может, и подлечат. У них врач всё-таки. Ну, в крайнем случае, усыпят и не разбудят, а потом на запчасти разрежут и органы ученым этим отдадут, на опыты. Хотя бы науке послужу.

— Мы с тобой, — крикнул Кирилл. Он сидел на земле. Рядом спал его пёс — Мишу явно чем-то накачали, а то обычно сон у него чуткий.

— Нет, — покачал головой Влад, — такую толпу точно хлебом-солью не встретят, а одинокого да беспомощного приютят. У нас издревле убогих любили — этого даже концом света не вытравить.

Потом он поднялся и подошел, шатаясь, к Максиму.

— Всё нормально, — шепнул он другу, — я ему верю, он почти как мы, только по другую сторону пролива вырос. Ты правильно сказал, что хватит крови.

Максим пожал плечами.

— Ну, что? — окликнул Спира.

— Я согласен, — ответил Влад, — погоди минуту.

Подозвал к себе Кирилла. Вручил Максиму карабин и патроны, Кириллу протянул свою шапку и кивнул на Мишу: «Чтобы след взял, если не вернусь».

— Мы без тебя на базу не пойдём, — заявил Кирилл.

Влад вынул карту, заводил по ней пальцем.

— Вот тут — стоянка «Средняя». Давайте туда, перекантуйтесь пока.

Потом задумался.

— Можно, конечно, чуть западнее, до речки Прямой, там еще одна стоянка, но хрен знает, что там, одних