Валидуда Анатольевич - На задворках галактики
Повинуясь импульсу, а может и чутью, Масканин поспешил вперёд, одёрнув заволновавшегося от неожиданной смены обстановки крепыша:
— Карабин твой где?!! Так подымай! И бегом за мной! И назад посматривать не забывай.
Как и следовало ожидать, тёмная неизвестность являлась всё тем же полуобвалившимся туннелем, плавно уходящим под уклоном вниз. Туннель забирал немного влево. Ноги иногда цеплялись за невидимые в темноте кирпичи, торчащие из уплотнившейся, наваленной на проходе земли. Было слегка не по себе бежать (правда, особо-то не разгонишься) в этой темени, выставив на всякий случай карабин штыком вперёд, при этом иногда биться головой обо что-нибудь свисающее с потолка. Крепыш поспевал следом, в полном молчании, тяжело дыша, направляя оружие назад.
Сколько они так пробегали, никто не знал. Зловещие огоньки так и не появились за их спинами. Головы обоих уже посетили блаженные мысли хотя бы о коротком отдыхе, когда штык Масканина со звоном упёрся и чиркнул о нечто металлическое впереди.
Они замерли. Масканин осторожно пошарил рукой перед собой, зачем-то при этом зажмурив глаза, как будто боялся, что именно в глаза ему внезапно что-то может попасть.
Рука нащупала ржавый металл. После подробного исследования выяснилось, что перед ними дверь. Самая обычная. И кажется, закрытая. Или не закрытая? Никаких ручек или чего-то вроде вентилей с этой стороны не было. Максим навалился всем телом и услышал слабенький скрип. Дверь слегка поддалась. Новая попытка и ещё маленькая победа. Когда вмешался крепыш, дверь начала поддаваться охотнее. Через несколько минут возни они очутились в другом, пусть слабо, но освещённом туннеле.
После короткого исследования двери стало понятно, что и с этой её стороны нет никаких запирающих устройств. Ну, разве что оплавленная и закопчённая, потерявшая форму коробка, там, где по логике должна была находиться задвижка или ручка, могла некогда служить этой цели. Нехорошо получалось. А так хотелось закрыть за собой вход… Хотя, может и к лучшему, вдруг ещё и обратно побегать придётся?
Масканин уселся рядом с крепышом, сосредоточился на дыхательных упражнениях. Сердцебиение успокоилось, дыхание пришло в норму, теперь можно спокойно обсудить положение.
— А что на сей счёт утверждает мифология? — поинтересовался он. — Какими интересными свойствами этот рой наделяет народная молва?
— Не знаю, — крепыш пожал плечами, в его голосе проскользнуло не улёгшееся волнение. — Никогда ни о чём подобном не слыхал. Жуть прямо. Как подумаю, что чуть с жизнью не распрощался…
— Об этом, Михалыч, не надо думать. На кой тебе бояться того, что уже прошло? В этом смысла нет.
— Так-то оно, конечно, так, — рассудил крепыш, почти успокоившись, — только всё равно оторопь берёт. Вот с велгонцами когда в лагере дрался, тогда да, боялся. Но боялся как-то не так. И когда на нас болотные черти попёрли — тоже ничего. А сейчас прямо ужас. Сидел и пошевелиться не мог…
— Вот-вот, — перебил его Максим, — насчёт того, как мы так неудачно присели. Скажи-ка мне, Михалыч, как это мы, сидя рядом и смотря в одном направлении, так поздно эти долбанные огоньки заметили? Я так и не понял, глазами моргнул — и вдруг они, рукой подать, в ста шагах.
Крепыш аж глаза выпучил, в упор разглядывая Масканина. Поперхнулся даже от удивления, но, откашлявшись, заявил:
— В своём ли ты уме, Макс? Глазами он моргнул, называется. Да эта тварь сверкающая чёрт знает откуда к нам приближалась. Я ж её, как только присел, заметил. Да окромя неё ж не на что и смотреть-то было! А после чувствую, взгляда не отвести, голову не повернуть. Ни крикнуть, ядрёный корень, ни на ноги встать. Чую только, как в животе холодеет и паника начинает пробирать. А ты, Максим, глазами только, значит, моргнул!
'Хорошенькие шуточки в вашенском лесу, — невзначай вспомнилась Масканину прибаутка из детства, — и буйную головушку обратно не снесу…'
— И не дёрни ты меня за собой, — продолжил крепыш, — так бы и сидел, и смотрел…
— А я, представь себе, ничего такого не ощущал. Как увидел — смекнул, что надо срочно драпать. Опасная, выходит, эта тварь. Очень опасная. Может это гипноз?
Крепыш не ответил, вяло пожал плечами, не мигая уставившись в одну точку.
— Да не похоже на гипноз, — вслух рассуждал Масканин. — Иначе я бы тоже что-то почувствовал и заметил бы сразу. Ладно, это дело, как говорится, прошлое. Сейчас перед нами встала другая проблема. Я бы её обозначил так: где мы, интересно знать, оказались и что нам делать дальше?
— Что дальше? Идти вниз, ясное дело, — пробурчал крепыш, так и не оторвавшись от созерцания всё той же загадочной точки.
— Отлично. Стало быть, военный совет единогласно поддержал моё мудрое решение.
— Ох, и трепло ты, Макс! — выпалил Михалыч, но увидел ухмылочку Масканина и сам не удержался, похвастал всеми своими зубами. — Веди уж нас, мой генерал.
Ну, веди так веди, главное, что видно куда вести. Туннель выглядел давно заброшенным, по стенам всюду тянулись мелкие трещинки. На потолке же, сделанном в виде арочного свода, трещин заметно не было. И потолок, и стены, и пол были построены из материала весьма напоминавшего самый обычный бетон, если б не почти идеальная гладь поверхности и заметная только вблизи необычная текстура самого материала.
Освещался туннель тусклыми (и то хорошо!), странного вида лампами, закреплёнными под потолком в продолговатых держателях ни на что не похожей, тоже весьма странной конструкции. И судя по всему, здесь присутствовала система вентиляции. Откуда-то тянуло сквозняком.
Поначалу путешествовать туннелем было в чём-то приятно — ни тебе сырости, ни ухабов и кочек. Но это поначалу. Туннель оказался непомерно длинным. И на всём пути не попадалось хоть какой-то надписи или знака. Всё одно и то же, час за часом однообразный плавный спуск в неведомые подземелья.
Их путь завершился у сорванной массивной металлической двери, сильно напоминавшей первую увиденную в этом подземелье. Только эта дверь не была тронута ржавчиной. И смотрелась она странно, потому как не смотря на солидную, примерно с ладонь толщину, была так изогнута в нескольких местах, словно ей изначально при изготовлении придали такую форму.
В проходе свет не горел и что могло скрываться в темноте гадать как-то не хотелось. Масканин надолго застыл, прислушиваясь, осторожно заглядывая во тьму, всерьёз подумывая, не швырнуть ли сперва для очистки совести гранату. Но решил обойтись, вспомнив об осечке при столкновении с аборигенами, да и лишний шум производить очень не хотелось. Крепыш стоял рядом, всем своим видом показывая одобрение его осторожности. Наконец, Максим решился, уверенно переступил через высокий порожек. И моментально остолбенел. В глаза ударил яркий свет, враз озарив всё помещение.