"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Первой их появление заметила Селения. Принцесса радостно бросилась навстречу — её платье развевалось, как крылья бабочки, а светлые локоны подпрыгивали в такт шагам. Раскинув руки для объятий, она с визгом повисла на шее волчицы. Против этого мощного зверя девочка казалась совсем крошкой — хрупкой, невесомой, будто цветок, подхваченный ветром.
Сердце Магнеша испуганно замерло. Он невольно сделал шаг вперёд, готовый в любой момент броситься на помощь племяннице. Но Луна не выказывала ни тени недовольства: она лишь слегка покачнулась, терпеливо позволив ребёнку висеть на своей шее, и даже лизнула девочку в щёку шершавым языком.
Остальные девушки, заметившие их приближение (по крайней мере, так казалось незнающему глазу — на самом деле стражницы уловили их присутствие ещё у окна), почтительно склонились перед Повелительницей. Следуя их примеру, Селения отцепилась от волчицы и, старательно копируя движения старших, сделала неуклюжий реверанс, чем вызвала у Анны улыбку умиления.
Магнеш с жадностью рассматривал свою племянницу. Она мало чем походила на свою мать, Тамишу. Единственным сходством был цвет волос — светлый, как у самого Магнеша, — и глаз — глубокий, тёмно‑карий, с золотистыми искорками. Всё остальное девочка, видимо, взяла от своего отца, короля: острый овал лица, упрямый подбородок, лёгкую посадку головы.
— Приветствуем вас, светлейшая Повелительница, — в унисон произнесли девушки, склонившись в почтительном реверансе. Их голоса прозвучали слаженно, будто заранее отрепетированная мелодия.
— Хорошая погода для прогулки, — с тёплой улыбкой ответила Анна, и лучи солнца, пробившиеся сквозь кроны деревьев, заиграли в её волосах, превращая их в золотистую сеть. — Вы молодцы, что выбрались сюда. Алисия, позволь тебе представить третьего советника — Магнеша Баладжара. Советник, это моя дочь — Алисия Дельмар Баладжар.
Если бы не скрывающая её лицо вуаль, они бы смогли заметить как на щеках юной девушки вспыхнул румянец — нежный, как лепестки дикой розы, пробившейся сквозь камни. Магнеш оторвал взгляд от Селении и будто только теперь заметил присутствие остальных.
«Алисия?» — мысленно повторил он. Значит, эту девушку Анна пророчит ему в жёны?
Красивая. Этого у неё не отнять. Тонкие черты лица, виднеющиеся сквозь ткань вуали, изящная линия шеи, взгляд, одновременно скромный и проницательный. Было ясно: она — полная противоположность своей приёмной матери. В Анне чувствовалась властная стать, железная воля, скрытая за мягкой улыбкой. В Алисии же читалась иная суть — тихая, глубокая, словно озеро в лесной глуши.
— Рада познакомиться с вами, советник, — учтиво склонилась девушка, и в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь. — Примите мои поздравления с назначением на должность.
— Благодарю, госпожа, — слегка склонил голову Магнеш, стараясь сохранить невозмутимость.
Он всё ещё пытался рассмотреть её — изучающе, внимательно, будто пытался прочесть в чертах лица ответ на вопрос, который сам боялся сформулировать. И чем дольше смотрел, тем чётче осознавал: «Она совсем на неё не похожа…» — с какой‑то глухой горечью подумал он.
— Как насчёт того, чтобы выпить чаю в тени деревьев? — предложила Анна, обводя рукой уютную беседку, увитую плющом.
— Прошу простить меня, светлейшая, но мне необходимо уйти, — вежливо отказался Магнеш. С разрешения Анны он поклонился и, бросив последний взгляд на Алисию, поспешил покинуть сад. Его шаги звучали глухо на мягкой земле, а спина, прямая и напряжённая, вскоре скрылась за поворотом аллеи.
Алисия смотрела ему вслед, и её пальцы невольно сжали край платья. От Анны не укрылась печаль, промелькнувшая в глазах дочери — лёгкая, как тень от облака, но оттого не менее явная.
— Алисия? — тихо позвала она, подходя ближе и мягко касаясь плеча девушки.
— Кажется, я совсем ему не понравилась, — грустно ответила та, опустив взгляд. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, стараясь скрыть ранимость за маской спокойствия.
— Это была ваша первая встреча, — мягко возразила Анна. — К тому же он даже не смог как следует рассмотреть твоего лица. Уверена, что как только он узнает тебя поближе, то непременно потеряет голову, — подбодрила она, стараясь вложить в слова всю теплоту, на какую была способна.
Алисия печально улыбнулась — улыбка вышла тонкой, хрупкой, будто первый лёд на осеннем ручье. Она знала. Знала, что сердце Магнеша принадлежит другой — давно, прочно, неизгладимо. Но всё равно согласилась на этот брак. И сделает всё, чтобы он был счастливым — даже если счастье это будет стоить ей части души.
***
Спустя две недели новая весть, словно удар колокола, всколыхнула всю страну. Молва разнеслась стремительно — будто пламя по сухой траве: вернувшийся с того света Магнеш Баладжар женится на приёмной дочери самой Повелительницы.
Волнение охватило народ. В тавернах, на базарах, в дворцовых коридорах — всюду шептались, переглядывались, гадали. Всех терзал один и тот же вопрос, тяжёлый, как свинец: не захочет ли предатель Магнеш, некогда восставший против истинного наследника, теперь поднять руку на саму Анну?
Народ любил свою Повелительницу — за мудрость, за справедливость, за ту тихую силу, что ощущалась в каждом её слове. Люди не желали видеть на её месте кого‑то другого — особенно того, чья репутация была запятнана давним мятежом.
Анне пришлось лично выступить перед подданными. Она поднялась на балкон дворца, залитый закатным светом, и заговорила — спокойно, твёрдо, но с той особой теплотой, что всегда находила отклик в сердцах. Её слова, как бальзам, успокоили встревоженные умы: она заверила всех в верности Магнеша, в его искреннем служении стране и ей самой.
А чтобы окончательно развеять сомнения, Магнеш принёс клятву верности Повелительнице Анне — торжественно, в главном храме Рохана, перед лицом богов и всего народа. Жрецы возложили на его голову венок из священных трав, а он произнёс слова, звучавшие гулко под сводами древнего храма.
Конечно, настоящую, божественную клятву он дал раньше — наедине, в кабинете Анны, когда свечи трепетали на столе, а между ними висело напряжение, почти осязаемое. Тогда слова были тише, но весомее — скреплённые не только ритуалом,