ЛЮМО - К. Велесмайская

«Лампочки», – навязчивая мысль пришла нежданно. Разум словно подтолкнули, но мягко, вежливо… Поёжившись от странного ощущения потустороннего, Найра указательным пальцем стала проводить по лампочкам, создавая на них трещины.

Ещё сильнее. Неторопливо.

Пёстрые осколки стали падать под ноги. Внутри обычный белый свет. Заколдованной марионеткой, избранная не сводила взгляд со вспышек, пытаясь выстроить свой темп.

«Белый сбоку. Белый посередине. Три мигания. Два мигания».

Бласт шевельнулся.

«Вспышка внизу. Три в ряд, волной. Соединяю».

Свет подчинялся ей и охотно «говорил». Только вот искусство оратора сегодня не принесло хозяину понимания: Рэймонд действовала машинально.

«Одновременно по бокам. Сейчас. Общая волна».

Пасть бласта закрылась, и Жевонна резко перевела свои пульсирующие зрачки на Найру, быстро задышав.

– Ох…

Бласт пялился на неё так жадно, что Найра подумала: «Меня хотят сожрать». Теперь она была уверена: таких, как Мявчик, внутри больше нет. Только она наедине с чудовищем, что, наконец, проснулось от красно-зелёного сна.

– П-помнишь меня? – страх разрастался от груди в самый низ, приковывая ноги к полу.

Все две пары глаз Жевонны моргнули. Найра вздрогнула.

– То существо из тебя. Я передала его вашим. Ты понимаешь?

Монстр никак не реагировал.

– Как же… Чёрт. – соединив две вспотевшие ладони, Найра попыталась изобразить нечто небольшое, что она вытаскивает из волос, а потом указала на бласта. – А сейчас? Грёбаный шлак! Так, всё. Мне нужны ответы. Кто вы и зачем спасли меня? Ты можешь ответить?

После недолгого замирания бласт всё же синхронно моргнул. И пока девушка радовалась, то даже не заметила, как резко ожившие шипы Жевонны пробили ударопрочное стекло, схватив гостью за ноги и руки.

– А! Нет… Стой!

Некогда прочные, как металл, они засветились и стали мягче. Кожа ощутила вибрацию. Шипы опоясали голову и загорелись сильнее всего у лба. Точно так бласты притягивали ту малявку-кота к себе. Неужели монстр хочет забрать Найру? Для чего?

– Пусти!

Найра так испугалась, что зажмурилась, не в силах обратиться к магии. Та словно спряталась. Как же ей было обидно умереть вот так, считай, по своей воле.

«А-а-ани-и-и… С`а-а-р…»

За всю жизнь, прожитую в галлюцинациях, девочка, что закидывала в себя пачки таблеток, стала свидетелем, какой громкий и отчётливый голос приобрело её безумие. Её личный страх, который возникал днём и ночью, говорил с ней. И был живой, настоящий. Общался с ней через тварь. Прямо сейчас.

Слёзы потекли непроизвольно, обжигая щёки.

– Я тебя слышу…

«Р-э-эш`а! Р-э-эш`а!»

– Узреть? Не могу… Мне больно, пустите!

Экраны заморгали ещё сильнее, звуковое оповещение заорало, но сразу сникло – вся техника сломалась. Лампочки стали хаотично мигать.

– Хватит!

«Ан-и-и… Эл-ы».

– Я не боюсь! Я в ужасе! Кто… что ты такое?! Зачем преследовал? Что? М-ма… Нет, погоди! Чья тень?

Всё закончилось безбожно быстро. Бласт, впитавший в себя последнее, припасённое, мёртвой тушей окаменел, а его глаза потухли. Найра свалилась на пол, ударившись виском. С её первой каплей крови обсидиановое тело потекло вниз, а обмякшая до степени жидкости кожа превращалась в воздушные комочки под воздействием неизвестной силы, что не позволила остаться телу бласта на чужой земле.

Силы, которая заставила его самоуничтожиться.

Бласт таял, растекался и чёрным дымом оседал по двум этажам, заполняя своё жилище солнечной радиацией.

Найра медленно встала и поспешила наружу. Её не должны поймать. Что-то странное произошло, но объясняться с кем-либо она не горазда. Позади осталась световая панель и ровно шесть горящих точек. Шага не хватило до лестницы, прежде чем Найра потеряла сознание под трескучий марш в голове – с ней пытались говорить, но сейчас речь не людскую она не выносила. Слишком ослабла.

Чьи-то руки подхватили её и унесли прочь, пока запасные сирены громко завывали, активируя в подземной части лаборатории карантин. Железный занавес не опустился, а с грохотом рухнул, изолируя половину здания. И грохот слился со взрывами первых фейерверков в городе.

Смеркалось.

Ао и Кагай почувствовали неладное и под весёлые пляски с декоративными булавами поспешили обратно на базу. Зейн… тоже заметил изменения, но списал их на чрезмерные переживания. Да и Яшина не давала ему списку: всегда вилась рядом и пыталась отвлечь от тяжёлых мыслей.

Серьёзным оставался только Ромео, отказавшийся пить пиво, – связь стала барахлить, либо сообщения с