Геймер - Юлия Игоревна Андреева
При помощи стилета служанка разрезала рукав кимоно Ала и отступила в сторону, не желая попадать под раскаленную кочергу хозяйки.
– Я повторяю вопрос: с какой целью вы были присланы своим орденом в Японию?
Она сделала изящный выпад в сторону пленника. Ал попытался отстраниться от нее, но ничего не получилось. Его плечо обожгла страшная боль, в воздухе запахло жареным мясом. Ал заорал, пытаясь вытащить руки и ноги из сжимающих их кандалов, но вновь потерпел фиаско.
Осиба присела рядом с Алом, поднося красную кочергу к его глазам.
– Видишь, что у меня есть, милый? И я буду дотрагиваться до тебя этой штукой всякий раз, как ты соврешь или откажешься мне отвечать. И так будет день за днем, ночь за ночью, пока смерть не разлучит нас. Понял?
Ал кивнул.
– Итак…
Она подула на кочергу и, не глядя, бросила ее служанке, которая тут же подала ей новую.
– Я должен был укрепить власть господина Хидэёри, чтобы, когда он вырастет, престол достался ему, – затараторил Ал.
– И для этого вы вооружаете самураев предателя Токугавы, который вышел из Совета регентов и тайком покинул Осаку? Ответ неверный.
Новый молниеносный выпад. Ал скорчился от боли, вопя что есть силы. Кружилась голова, к горлу подступил комок рвоты. Больше всего на свете в этот момент Ал мечтал потерять сознание, но вместо этого он не мог глаз отвести от пытавшей его женщины, воя от страха и отчаяния и матерясь последними словами.
Новая боль пронзила Ала с ног до головы. Он дернулся, и черный омут обморока наконец поглотил его.
Глава 46
Тревога
Однажды заседал высокий Совет. Один важный самурай предложил свой закон. И когда ему отказали, он поклялся, что убьет каждого, кто посмеет идти против него. Советники немедленно приняли новый закон. Когда на следующий день о случившемся доложили императору, он повелел придать закону силу и разогнал свой Совет. «Они больше пекутся о том, чтобы сохранить в целости свои шкуры, нежели о благополучии своего сюзерена», – сказал он. Сумевшего же добиться своей цели самурая правитель приблизил к себе, повелев ему с этой минуты отстаивать интересы своего господина.
Из историй, рекомендованных к прочтению юным отпрыскам самурайских семей. Разрешено официальной цензурой правительства ЭдоНервы Фудзико были на пределе. И хотя сама она мирно и благородно восседала на подушках и обмахивалась желтым веером с перламутровыми цаплями, ее душа металась маленькой напуганной птичкой, не находя никакого приличного выхода из создавшегося положения.
«Будь мудра и рассудительна, Фудзико, – пыталась она успокоить мысли. – На тебя смотрит прислуга. Какой стыд – так переживать из-за того, что твой господин отправился к куртизанке. Тебе не было никакого дела, когда в чайный домик в Миссиме начал наведываться твой первый муж. То есть было, конечно, дело. Тебе, должно было, быть бесконечно приятно оттого, что он весело проводит время и его одноглазый змей нашел для себя подходящую ракушку.
Нет, дело не в ревности, не в этом варварском предрассудке. Я не ревнива. В моем роду все женщины покорны судьбе и тем счастливы. Все дело в предчувствии беды. Но кто поверит предчувствиям несчастной наложницы? Дед Хиромацу, глава нашего рода, несомненно, поверил бы. Он всегда ставил женский ум выше мужского, хотя и не признавал этого при слугах. Он сразу бы послал самураев окружить проклятый чайный домик. Но вот поверит ли Оми-сан? Поверит ли дядя Бунтаро, для которого женские слезы не дороже водицы, а женские предчувствия легче утренней дымки над озерцом?»
Наконец Фудзико показалось, что она нашла верное решение. Она крикнула служанку, велела ей подать плащ, шляпу и зонтик, одеться самой и следовать за госпожой. Впрочем, идти предстояло недалеко – до соседнего с ними дома господина Оми.
У калитки Фудзико-сан еще раз прислушалась к бешено колотящемуся сердцу и, собравшись с силами, постучалась. Ей открыл старик-садовник. На порог дома выскочили две служанки. Дом Оми светился, расточая щедрый свет на небольшой, но тщательно ухоженный садик, цветы и мокрые, блестящие камни у дорожки, напоминающие в эту пору панцири вылезших из пруда черепах. Возле ступеней собралась вода, и Фудзико была вынуждена чуть приподнять край кимоно.
Поднявшись на веранду дома, она отдала зонтик, шляпу и плащ подошедшей служанке и, войдя в дом, встала на колени, приветствуя хозяина и его гостя. Удача. В этот день вместе с Оми, его женой и матерью пировал дядя Бунтаро. Это обстоятельство немного успокоило Фудзико. В конце концов, дядя не позволит Оми-сан поднимать на смех родную племянницу, даже если она и наложница варвара.
– Добрый вечер, – лилейным голосом поздоровалась Фудзико, кланяясь всем поочередно, согласно раз и навсегда затверженному этикету: сначала хозяину и его гостю, затем матери Оми-сан и, наконец, его супруге.
– Добрый вечер, Фудзико-сан, как мило, что вы зашли к нам. Не хотите ли чаю или саке? – весело улыбнулся ей Оми-сан.
– Спасибо. – Фудзико приняла протянутую ей служанкой чашечку зеленого чая и из вежливости пригубила ее. – Простите за беспокойство, Оми-сан, должно быть, я зря потревожила вас и вашего гостя в такой час, но я нахожусь в некотором затруднении. Видите ли, Андзин-сан час назад отправился в чайный домик к куртизанке первого класса Тсукайко-сан, прихватив с собой всего одного телохранителя.
– Куртизанка из Нагасаки! Признаться, я тоже рассчитывал посетить ее. Ваш Андзин-сан, должно быть, уже на небесах наслаждения, – мечтательно поднял глаза к потолку Оми.
– Конечно, Оми-сан, сходите к куртизанке, – встряла в разговор его мать, – я просто умоляю вас познакомиться с этой госпожой. Уверена, что вы получите большое удовольствие, ничем не сравнимое с тем, что вы имеете дома, – с брезгливостью поглядела она на притихшую невестку.
– Да, Оми-сан, и я прошу вас, сходите, – поддержала свекровь Медори, жена Оми.
– Так в чем же ты испытываешь затруднение, племянница? – вернулся к прерванной было теме Бунтаро.
– Видите ли, насколько мне известно, Андзин-сан впервые посещает куртизанку такого высокого класса. Конечно, он теперь самурай и хатамото, но все-таки иноземец. Я подумала, что весть о том, что он был допущен к госпоже первого класса, немедленно облетит Андзиро, и завтра с утра… Да что там, уже сегодня вокруг чайного домика начнут собираться крестьяне, рыбаки и деревенские эта. Мне кажется, будет позором, если в такой ответственный момент у командира «Акулы» и «Сокола», у хатамото и ближайшего вассала господина Токугавы, не будет почетного эскорта.
Она выдохнула, уткнувшись лбом в пол. Сердце ее бешено колотилось, но за всю долгую речь на лице не дрогнул ни один мускул.
– Я считаю, что Фудзико совершенно права. Мы, правда, обычно не посылаем паланкин и не даем почетную охрану самураям, посещающим