"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Первым тревожным знаком стало известие о войне Астарина с Аркахаллой — далёкой, жаркой страной на краю материка и их ближайшим соседом. Отношения между Вакхалией и Астарином все эти годы оставались нейтральными, спокойными, будто две реки текли рядом, не смешиваясь. Но тень Аджерхана, некогда отколовшегося от семьи ради жажды власти, по-прежнему лежала на этих землях. Сколько бы лет ни прошло, а вспоминать о брате было всё так же тяжело — словно каждый раз приходилось заново вскрывать старую рану.
Вторым ударом стало утреннее известие о бойне с людьми Фринстана. Даржанхан годами выстраивал политику, призванную сохранить независимость Вакхалии, не склоняясь ни перед кем. И пусть традиции и взгляды Фринстана были чужды, они старались держаться в рамках «дружеских» отношений — стычек не случалось уже давно. А теперь целая группа фринстанцев была убита людьми Вакхалии. Это не просто нарушало хрупкий баланс — это грозило обрушить его целиком.
А следом пришёл ещё один удар, от которого у вождя перехватило дыхание: среди тех, кто оказался втянут в эту историю, был Чоксо — человек, которого все считали мёртвым уже более десяти лет. Время давно похоронило его в памяти, и боль утраты притупилась, стала частью прошлого. А теперь он вдруг оказался здесь, живой, целый, и не один, а рядом с самой Повелительницей Аркахаллы.
Чоксо не хотел отвечать на вопросы, лишь отмалчивался, пряча взгляд. Единственное, что он сказал, — что прибыл со своей госпожой. И это говорил тот самый Чоксо, который когда‑то, ради спасения любимой младшей сестры, пошёл служить Аджерхану, переступив через собственную гордость. Как он оказался рядом с Повелительницей? Что связывало их на самом деле — отношения госпожи и слуги, или нечто большее? Вождь не мог не замечать, как сильно Чоксо разволновался, когда Анне стало плохо. Он, который всегда проявлял заботу лишь о Сейре, теперь будто забыл обо всём на свете, думая только о ней.
И ко всему этому добавлялись люди из Фринстана, стоявшие у ворот и требовавшие ответа за смерть своих соплеменников. Неужели среди погибших была сама главная жрица храма Арабы? Этот вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неизбежный. Решать его было нужно — и решать сейчас. Даржанхан отдал приказ впустить ожидавших у ворот.
Когда делегация воительниц из Фринстана вошла в зал, вождь едва сдержал тяжёлый вздох. Почему среди них была наследная принцесса? Не слишком ли много высокопоставленных гостей собралось в его скромном городе? Это не сулило ничего хорошего.
— Приветствую вас, великий вождь, — склонила голову принцесса Маолан, и в этом поклоне чувствовалась не покорность, а холодная, отточенная вежливость клинка, который пока ещё в ножнах. — Благодарю, что решили встретиться с нами.
— Я также приветствую воительниц Фринстана в степях Вакхалии, — вежливо, но сдержанно ответил Даржанхан, выпрямляя спину и стараясь не выдать внутренней тяжести.
— Думаю, вы уже знаете, по какой причине я настояла на нашей встрече, — продолжила принцесса, и с каждым словом её голос становился твёрже, словно лёд, нарастающий на поверхности реки в студёную ночь. — Я хочу знать, по какой причине были убиты жрица и её люди? Почему ваши всадники атаковали их? Разве запрещено нашим людям пересекать территории степей? Лишь благодаря нашим договорённостям и желанию сохранить дружеские отношения между нашими странами я пока что только спрашиваю.
Любой здравомыслящий человек понял бы, что это не просто вопрос — это предупреждение, тонкое и острое, как лезвие. Если ответ вождя не удовлетворит Маолан, она войдёт в этот город уже с обнажённым мечом. А она считалась лучшим генералом Фринстана — и слухи о её мастерстве не были пустым хвастовством.
Даржанхан спокойно изложил то, что рассказали ему его люди, — ровно, без лишних эмоций, будто выкладывал камни в стену, которую предстояло защищать.
— Хотите сказать, что жрица напала первой? — уточнила Маолан, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка, смешанная с недоверием.
— Именно это я и говорю, — терпеливо повторил вождь, глядя ей прямо в глаза. — Они пришли на нашу землю, обнажили клинки — и поплатились за это жизнью. Мои люди были в своём праве.
— Да что… Жрица верна Арабе! Она… — начала было одна из девушек, стоявших рядом с принцессой, голос её дрожал от возмущения, но Маолан одним коротким, властным движением руки заставила её замолчать.
Одного взгляда Маолан хватило, чтобы заговорившая девушка тут же виновато опустила глаза в пол, будто под этим тяжёлым взором даже воздух становился тяжелее.
— Вы сказали, что жрица напала на ваших гостей? — вернулась к разговору принцесса, не позволяя ни единой эмоции проскользнуть в голосе. — Они всё ещё здесь?
— Да. Они отдыхают после долгой дороги и пережитого нападения, — ответил вождь, и в этой фразе прозвучал едва уловимый намёк: «Не стоит торопиться».
— С вашего позволения, я хотела бы лично встретиться с ними и услышать их версию событий. Возможно, ваши люди всё не так поняли, и это жрица оборонялась, а не наоборот.
Вождь хмыкнул — коротко, сухо, будто отмахнулся от нелепой мысли.
— Шесть человек, трое из которых женщины, напали на десятерых вооружённых, обученных воинскому делу мужчин? — не сдержался он. — Это звучит как сказка для детей у костра.
— И всё же я настаиваю, — упрямо повторила Маолан, и её голос прозвучал твёрдо, как сталь, закалённая в ледяном ветре.
— Неужели прославленная дочь королевы Фринстана не верит моему слову? — в